Category: финансы

Статья о Витте с сайта Терра Америка

    На этой неделе в газете «Известия», поминая покойную Маргарет Тэтчер, я сопоставилкульт последней в наших либеральных кругах с культом Сталина в кругах патриотических. И тот и другой культ объединяет стремление к жестким мерам: в одном случае – обвальная приватизация с массовой безработицей, в другом случае – массовый террор с ГУЛАГом. Все остальное попахивает сомнительным троцкизмом, а то и еще хуже. Впрочем, не так мало в нашем Отечестве и тех, кто преспокойно исповедует зараз оба этих культа: индустриального диктатора и «железной леди» – борца с собственной промышленностью.

    В основе обоих «культов» – желание жесткости, силы, мощи, не важно куда и на что направленной, просто в качестве альтернативы мягкости, расслабленности, гуманности. Мы задались вопросом, существует ли в истории российского государства фигура, которая была бы альтернативной каждому из обозначенных культов. И так чтобы при этом не восприниматься олицетворением слабости, неудачи и поражения.

    Такая фигура есть, и разговор об этом человеке мы уже начали на сайте Terra Americaвместе с известным российским историком Сергеем Степановым. Этот человек – первый премьер-министр России Сергей Юльевич Витте. Насколько мне известно, ни в Москве, ни в Санкт-Петербурге нет ни одного памятника этому человеку[1]. Рядом с нашим Белым домом высится чугунный монумент другого выдающегося русского премьера – Петра Столыпина. Между тем, памятник Витте был бы здесь более уместен, поскольку именно усилиями Сергея Юльевича в России был образован первый единый кабинет министров под его собственным управлением.

    Хотя о Витте написано множество работ и в России, и в США, публично он, конечно, недооценен потомками. Сделал он для них, между тем, немало. Он построил Транссибирскую магистраль, введя золотой стандарт, он начал развивать отечественную индустрию, фактически он же инициировал крестьянскую реформу, осуществленную затем в 1906 году Столыпиным, он отменил выкупные платежи для крестьян. Наконец, с его именем связана первая русская конституция – Основные государственные законы 1906 года и более ранний Манифест 17 октября, открывший в нашей стране эру представительного правления.

    Витте был откровенным противником вовлечения России в обе роковые для нашего Отечества войны – русско-японскую и Первую мировую, и он прилагал все усилия для того, чтобы российская дипломатия и в отношениях с Китаем, и во взаимодействии с самыми разными кругами на Западе пользовалась методами, как бы мы сегодня сказали, «мягкой силы» – то есть убеждения и экономического интереса, а не силового шантажа.

    Историки разных направлений, начиная с автора фундаментальнейшей «России в Маньчжурии» Бориса Романова и кончая современными представителями критической к Витте петербургской школы, сделали немало, чтобы бросить тень на репутацию самого известного русского министра финансов, подвергнув сомнению, часто обоснованному, буквально каждый пункт его трехтомных мемуаров. Московские историки, странным образом, всегда были гораздо более благосклонны к выдающемуся петербуржцу – стоит сравнить работы того же Бориса Романова с сочинениями Анатолия Игнатьева или же Сергея Степанова. Но авторитет петербургской школы оказалось не так просто поколебать.

    И по линии «мягкой силы» у Витте обнаруживались серьезные проблемы. Начать с того, что Витте менее всего походил на воплощение какой бы то ни было «мягкости»: он был человеком весьма грубым, даже немного бравировал в светских кругах своей провинциальной неотесанностью. Его мемуары в общем нелегко читать без смущения – слишком очевидно он обеляет и превозносит самого себя и очерняет всех остальных, в первую очередь – Николая II. Его дальневосточная политика подверглась всестороннему критическому разбору со стороны Бориса Романова и его последователей, которые сочли ее столь же авантюрной и захватнической, как и политику его противников из так называемой «безобразовской группы».

    И в самом деле, проведение железной дороги по территории другого государства, Китая, и при этом под охраной специальных войск, все это весьма походило на территориальный захват или подготовку к нему. Конечно, как только во время боксерского восстания дорога подверглась нападению, сразу в военном министерстве России встал вопрос о необходимости присутствия российской армии в Маньчжурии. Витте сколько угодно потом в мемуарах мог распекать военного министра Алексея Куропаткина за то, что он сорвал всю красивую игру – игра с самого начала была обречена.

    Даже, казалось бы, безусловные достижения Витте в деле заключения Портсмутского мира сегодня сталкиваются с разоблачениями историков: петербургский исследователь Игорь Лукоянов опубликовал большой труд о всех перипетиях заключения мира в Портсмуте, в котором он доказывает, что Витте был готов отступить перед требованием японцев заплатить их стране контрибуцию, и только жесткая команда из Петербурга заставила его дать отпор представителям страны Восходящего Солнца.

    И все-таки, несмотря на все эти критические замечания, у нас, пожалуй, нет иной фигуры, кроме Витте, которая могла бы служить для нас символическим ориентиром для будущей индустриализирующейся России. Да, Витте – не ангел и в отличие от Столыпина не герой монархии без страха и упрека. Но он был человеком, реально понимавшим (и понимавшим несомненно лучше Столыпина), что, оставаясь аграрной периферией Запада, Россия будет сметена со сцены мировой политики своими соседями – Германией, Японией, США. Ну конечно, индустриальный подъем Китая он предвидеть не мог. Разумеется, он опирался в том числе на мировой финансовый капитал, но в отличие от наших сегодняшних олигархов, он стремился использовать чужие деньги для развития своего Отечества, а не российские деньги – для обогащения активов западных банков.

    Да, он был, совершенно очевидно, империалистом, таким же как и лидеры всех западных держав того времени. И все же использование им в политических целях анти-колониальной риторики, вся эта идеологическая игра, абсолютно недооцененная ни современниками, ни потомками, может считаться первым серьезным использованием фактора «мягкой силы» в отношениях с азиатскими партнерами. До этого смотреть на Восток иначе как на добычу никому и в голову не приходило. Витте во всяком случае придумал что-то очень оригинальное – соединение американских методов экономической экспансии с пред-евразийскими рассуждениями об «азиатской душе» России, которые развивал ближайший компаньон Витте по дальневосточным делам, князь Эспер Эсперович Ухтомский. Тогда все это не сработало, но это не означает, что не сработает вновь в каких-то новых взаимоотношениях с восточными державами.

    В американской историографии еще с 1960-х годов идет знаменательный спор двух направлений в изучении того, что часто называется «индустриализацией Витте». Столкнулись точки зрения двух эмигрантов. Немец по происхождению, профессор Колумбийского университета Теодор фон Лауэ в своем фундаментальном исследовании 1963 года «Сергей Витте и индустриализация России» попытался доказать, что преобразования Витте, причем как экономические, так и политические, не имели никакой перспективы, поскольку их попросту не могла поддержать необразованная крестьянская Россия. Весь проект Витте якобы держался исключительно на международных кредитах, а следовательно, он вел к зависимости страны, которую она не могла себе позволить. Никакой альтернативы большевизму, осуществившему тоталитарными методами промышленную революцию, индустриализация по Витте не представляла.

    С точкой зрения фон Лауэ был не согласен другой американский эмигрант, уроженец Одессы, один из крупнейших теоретиков экономический модернизации, гарвардский профессор Александр Гершенкрон, который в соответствии со своей теорией «преимуществ отсталости» полагал, что темпы роста российской индустрии до Первой мировой войны были настолько значительны, что Россия могла бы в течение быстрого времени догнать развитие страны.

    Спор этих двух концепций, которые так и принято именовать – пессимистической и оптимистической – идет в США до сих пор. Последняя из крупных биографий Витте в США – книга профессора Университета Вандербильта Фрэнсиса Вчисло «Из истории имперской России. Жизнь и деятельность Сергея Витте» 2011 года скорее склоняет чашу весов в сторону оптимистической концепции, при том, что автор в более ранних публикациях обращал внимание на целый ряд иллюзий, которыми был преисполнен влиятельный министр финансов. Впрочем, одной из этих иллюзий и посвящена эта книга, а именно не оправдавшей себя надежде русского реформатора на самодержавный строй, якобы более благоприятный для осуществления масштабных социальных трансформаций. Вчисло рассказывает о столкновении Витте с Николаем II, плохо подготовленным для монаршего служения, и с его супругой, которая опасалась слишком честолюбивого первого министра, не слишком почтительно относящегося к своему императору.

    Так или иначе, спор о Витте, его экономических преобразованиях и непривычной для русской дипломатии стратегии «мягкой силы», продолжается в американской историографии. Уверен, что все эти историографические споры в скором времени приобретут особую политическую актуальность и для России, поскольку нашей стране предстоит рано или поздно пережить третью волну технологического обновления. И будем надеяться, произойдет это без тех эксцессов, которые неотделимы в нашем восприятии от подвигов строителей Магнитогорска и Кузнецка. Так что будем следить за американским спором о наследии Витте, который перекликается с нынешними острыми дискуссиями о судьбе – далеко не гарантированной – индустриальной Америки.




    [1] Справедливости ради надо сказать, что в Москве в Южном Бутово именем Витте названа аллея. В Иркутске должен был быть установлен памятник министру в честь создания им Транссиба, но, кажется, вопрос не решен до сих пор. На железнодорожном вокзале в Нижнем Новгороде установлен бюст министра.

    Технологически состоятельная модернизация. Предисловие к докладу группы Громыко-Севастьянова

     Фонд "Стратегия 2020" публикует предисловие к докладу о "технологически состоятельной модернизации"  о том "Как капитализировать интеллект страны".





    Итак, позиция технологически-состоятельной модернизации, на которой сходятся авторы доклада, предполагает:

    1. Принятие проекта модернизации вместе с инновациями.

    Это означает: а) реализацию метапромышленного подхода - формирование интеллектуальной индустрии, промышленности по преобразованию существующей промышленности, б) преодоление «долины смерти» в финансировании создания новых технологий, в) превращение ряда новых передовых технологий в ядра «выращиваемых» новых не существующих индустрий.

    2. Утверждение приоритета технологической модернизации над политическими преобразованиями.

    Это означает: а) запуск в стране процессов созидания и роста общественного богатства, б) реализацию методов стратегического сценирования и стратегического планирования взаимодействия научных центров, российских и западных инжиниринговых групп, представителей бизнеса, финансистов, работников образования, в) работу с «долгосрочными» финансами в соответствии с идеями и принципами Европейского клуба долгосрочных инвесторов,

    3. Опору на формирующийся «умный» класс и, соответственно, на целеполагающую роль государств
    а.

    Это означает: а) формирование институтов собственности связанных с трансфертом технологий и созданием новых способов их употребления, б) создание в стране полноценного института ФКС (федеральной контрактной системы), функции которого состояли бы в постановке стратегических целей перешагивания освоенной массовой индустрией технологической границы, в) выход российских групп, создающих новые технологические решения, на мировые технологические рынки.


    Иные девяностые—5

    И все же, что произошло бы в том случае, если бы 20 лет назад голландцы одолели бы немцев? Пошла бы по другому наша история, не только история страны, но и наша персональная личная история?

    Когда я стал писать про альтернативные девяностые, то думал даже не про СССР и советскую империю, а просто про жизнь моих друзей. У очень многих жизнь пошла не так, неправильно - кто-то должен был стать хорошим инженером, а в результате стал большим бизнес-человеком, а к нынешнему моменту весь бизнес сошел. Другой стал торговать тканями вместо того, чтобы заниматься любимым делом и преподавать философию и, в конце концов, впрочем не буду... Третий дорос до топ-менеджера высшего разряда, чтобы в 40 лет уйти в полный downshifting и  смотреть целыми днями телевизор.

    И так почти со всеми, и так почти с каждым. Полное ощущение, что это не каждый из этих, по своему замечательных людей, это сама реальность достигла стадии системной деградации. Случилось что-то неправильное, и это уже невозможно преодолеть в нынешней реальности, необходимо вернуться на 20 лет назад и начать все сначала, начать все по новой.

    Необходимо вернуться хотя бы для того, чтобы понять, каким образом и по какой причине аналогичного момента деградации достигнет и та реальность, которую мы назвали альтернативной. Та реальность не будет идеальной: там не будет полной демократии, там не окажется возможностей быстрого обогащения, не будет и свалившегося на нас товарного изобилия, но каждый из нас там будет заниматься любимым делом, а не торговать тканями, отсчитывать купюры в банке, да и писать в ЖЖ эти строки.

    Это будет мир победившей Культуры и мир презревший Политику и Экономику. И этот Мир рано или поздно схлопнется, рано или поздно обнаружит свой изъян. Тот самый изъян, который все-таки предопределил в Божественном разуме выбор именно нашей, а не альтернативной реальности, который, взвесив все за и против, все-таки отдал победу в WorldCup-90 немцам Маттеуса, а не аргентинцам Марадоны и не голландцам Гуллита и Ван Бастена.

    Истерический национализм

    Вот характерный пример.

    Это из обсуждения моего текста в РЖ:
    http://holmogor.livejournal.com/1637446.html?thread=14041670#t14041670

    "Националистический подход к делу: постараться осуществить социальную модернизацию и, в частности, интенсивным образом развить национальную экономику и на основе ее роста со временем реализовать "атом и космос", в той мере в которой это окажется возможным не в ущерб "колбасе", здоровью детей, продолжительности жизни и т.п. Если при этих ограничениях средств на "космос" не хватит, что же делать, значит не хватит.

    Совимперский подход к делу: установить варварскую и репрессивную политическую систему (не имеющую ничего общего с представительной властью), обратить русских в рабское состояние, выжать из русских всё до капли, погрузить их в нищету, бросить полуголодную армию на покорение чурок, чтобы и из них выжимать весь пот, а для какого-никакого ублажения чурок, чтобы не слишком бунтовали, подарить им русских рабов. Все выжатые средства вложить в долгосторой "звездолета". Когда его на треть постороят, чурки взбунтуются, перережут половину русских, разломают звездолет, но этим не удволетворятся, а отделятся. (Краткий курс истории СССР.)"

    Уважаемые френды, в особенности имперцы, поднимите, пожалуйста, руки, кто из вас выступает хотя бы за один пункт из программы № 2. Собственно, о ком это? 

    Это первое. 

    Второе, обращаюсь преимущественно к имперцам, кто против хотя бы одного пункта в программе  № 1. Кто из вас против "развития национальной экономики", кто не хочет "здоровья детей", кто жаждет морить голодом ребятишек и старушек? 

    Вот вы мне можете объяснить, чего истерикует этот господин?
    http://oboguev.livejournal.com/