Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

Еще о Сталине и Победе

Пришла в голову мысль, а если бы, не дай Бог, Сталин проиграл бы войну - чествовали бы его нынешние почитатели. Ответ по моему очевиден - конечно, нет.

Сталин дорог и близок тем кому он дорог и близок исключительно как Победитель. Победителей типа мол не судят.

И вот это и есть самое неприятное во всей этой нынешней его популярности. Понятно, что высшей ценностью для больного является здоровье, понятно, что высшей ценностью для нации, потерпевшей поражение, является Победа. Однако, как говорил Честертон, тот кто поклонится здоровью, не станет здоровым, тот кто верует в Победу как в Победу никогда не вернется в число победителей.

Вопреки банальному представлению среди национальных героев всех стран не так уж много победителей. Крылов сравнивает культ Сталина с культом Наполеона, но Наполеон отнюдь не победитель, он оставил Францию разгромленной и кончил жизнь узником острова святой Елены. Нации едва ли не больше чем победителей чествовали героев, потерпевших в честном бою поражение.

Национальной святыней для сербов является Косово поле, в героической битве на котором они потерпели поражение от турок.

Среди великих героев прошлого мы встретим не так много победителей и гораздо больше проигравших: Ганнибал, Спартак, Брут и Кассий, Демосфен, Валленштейн, Фридрих Великий, Ричард Львиное Сердце - герои проигранных войн почитаются народами Европы едва ли не в большей степени, чем победители. Как раз победителей немного стесняются: ну может ли какой-нибудь очень успешный Людовик XV сравниться по степени национального преклонения с Бонапартом.

Победители почитаются чаще всего не как победители, но как создатели новых государств: Бисмарк, Вашингтон, Кавур.

Вообще, если в Европе и есть что-то подлинно вовзвышенное, то именно это глубоко христианское и в то же время вполне античное по духу почитание поражения, что лежит в основе трагедии - жанра, который в наибольшей степени выражает европейскую  культурную идентичность.

Безусловно, Победа над фашизмом, чудесное спасение России как нации и как цивилизации, есть основа государственного самосознания, плохо, что эта Победа берется в отрыве от Дела, которое ею было увенчано. Дела трудного, сложного и до конца не дорешенного. И нам нужно почитать не только тех кто смог победить, выполняя это Дело, но и тех, кто победить не смог.

Поскольку верность Делу важнее, чем Победа.
 
И, кстати, те кто победили в 1945-м, по своему это прекрасно понимали, и только поэтому они и смогли победить. И в Сталине видели они не "эффективного менеджера", а человека, воплощавшего в себе верность тому Делу, которое они считали для себя самым главным. И потому они смогли довольно быстро освободиться от культа Сталина, когда стали понимать, что Сталин и это Дело - вещи не совсем тождественные.

И хотя, наверное, большинство из нас понимают это Дело несколько иначе, чем поколение наших дедов, в той их верности Правде, а не Успеху гораздо больше исторической прозорливости, чем в сегодняшних камланиях на тему "победителей", которых "не судят".

Татьяна Дьяченко


... начала компанию по реабилитации своего отца....


Самый простой пример. Распад Советского Союза. Какое у нас клише по этому поводу? Ельцин, конфликтуя с Горбачевым, в декабре 91го года подписал Беловежские соглашение, чтобы стать единовластным руководителем в России. Поэтому Советский Союз и развалился. А теперь что происходило на самом деле. К декабрю 91-го года все (!) республики, входящие в состав Советского Союза, объявили о суверенитете или независимости. Напомню хотя бы часть: Белоруссия - 25 августа 1991-го года, Украина - 24 августа 1991 года, Узбекистан - 31 августа 1991 года, Казахстан - 25 октября 1990 года, Грузия - 9 апреля 1991 года и т.д. и т.п. К моменту подписанию Беловежского соглашения 8 декабря 1991-года, Советского Союза уже фактически не существовало.
http://t-yumasheva.livejournal.com/3524.html#cutid1


Татьяна Борисовна, Вы не забыли, что сама Россия во главе с Вашим батюшкой объявила о своем суверенитете на год ранее Белоруссии, 12 июня 1990 года, а потом еще не хотела платить налоги СССР, а потом устами Бориса Николаевича настаивала на "маленьком центре" и "суверенитете, идущем снизу", а потом еще сепаратно договаривалась с прибалтийскими республиками через голову Центра.

Ну прекратите Вы эту кампанию. Ну не злите людей. 

Ричард Андерсон

Книга Ричарда Андерсона "Public Politics in an Authoritarian State", которую я вчера читал в Историчке, произвела на меня странное впечатление. Это, к сожалению, не историческая, а политологическая работа, и в ней реконструкция взглядов героев стоит на втором месте по отношению к задаче обосновать тезис о приложимости политологических методов изучения политики в демократических странах к исследованию политики в странах авторитарных.

Результат оказывается неожиданным. Рисуется увлекательная, но мало доказательная картина борьбы пяти фигур внутри Политбюро ранней брежневской эпохи. 

Я сразу прочел главу о Шелепине. Андерсон утверждает, что главным пунктом его программы был отказ от экономической помощи некоммунистическим странам типа Египта или Ирака. Действительно, Шелепин выступал и за максимально жесткие отношения с капиталистическими правительствами и за военную помощь Северному Вьетнаму. Но не это ввело его в клинч с другими членами постхрущевской верхушки, а вот именно эта сектанская, можно даже сказать, что и самом деле троцкистская, позиция по отношению к немарксистским союзникам СССР. 

Более того, вопреки всему тому, что я читал ранее, Андерсон утверждает, что известная речь главы московского горкома партии Егорычева 1967 г. после шестидневной войны была направлена именно против советской поддержки неэффективного Насера, и в позиции самого Егорычева и всей шелепинской партии не было ровно ничего проарабского (то есть пронасеровского, шелепинцы выступали именно против опоры на националистические диктатуры в арабском мире, по моему книга Примакова отчасти подтверждает этот вывод — сейчас нет ее под рукой). Шелепин вообще мог бы быть назван каким-то троцкистским догматиком, если бы не разделяемая им вместе с Косыгиным убежденность в необходимости расширения потребительского сектора экономики за счет так наз. группы А - то есть крупной идустрии и машиностроения.

Далее, довольно забавно обрисована внутри противостоящяя Шелепину четверка членов Политбюро, каждый из которых имел свою собственную внешнеполитическую доктрину.

Брежнев был сторонником сплочения социалистического лагеря (в первую очередь СССР и Восточной Европы) против капитализма. Его переход к политике разрядки в 1970-е описывается как драматический разрыв с прежними убеждениями.

Косыгин — наибольший атлантист в Политбюро — выступал за развитие двусторонних отношений СССР и США. В конце концов, Брежнев принял линию Косыгина и даже усилил ее. Причина этого перехода по версии Андерсона объясняется не столько внешнеполитическими, сколько внутриполитическими соображениями — необходимостью за счет альянса с одним из членов правящей верхушки оттеснить от власти двух других.

Суслов и его сподвижник Пономарев выступали за альянс с коммунистическим движением, не отказываясь в отличие от шелепинцев и от ставки на национально-революционные силы Третьего мира.

Наконец, наиболее интересным персонажем по реконструкции Андерсона оказывается глава советского государства Подгорный. Он кажется каким-то идейным предшественником Александра Дугина — принципиальным антиамериканистом, готовым ради подрыва европейских и даже евразийских позиций США пойти на союз с кем-угодно: со странами третьего мира, с европейскими капиталистическими правительствами, с движением неприсоединения.

Интересно, что Андерсон говорит о теретической возможности СССР и блока социалистических стран сепаратно договориться о нерушимости границ в Европе и статусе ФРГ, не вовлекая в процесс США, однако отмечает, что среди лидеров Политбюро этот план готов был поддержать только Подгорный, поскольку все остальные руководители вообще не видели необходимости в таком антиамериканском союзе: Суслов, например, был бы рад большему сближению капиталистических верхов Европы и США , что помогло бы оторвать коммунистические партии западных стран от своих правительств.

Доказательная база данной исторической реконструкции крайне незначительна, и пока все это в целостности представляется какой-то фантастикой, тем более что в данной схеме зияет белым пятном вопрос о Китае. Но что-то можно подвердить или опровергнуть довольно легко, в частности, вопрос о речи Егорычева, и в самом ли деле она имела настолько антиарабский подтекст? Кто бы мог указать ссылку хоть на какую-то фактологию.

Между тем, мне все же не верится ни в атлантизм Косыгина, ни в "евразийство" Подгорного. Что-то как то все это слишком уж...

Валерий Каджая на сайте АПН...

... с острой критикой популярного в патриотических кругах неосталинизма

Сталин и Наполеон 
Культ личности. И как невозможен возврат к системе государственного насилия, так невозможна и реабилитация Сталина в глазах потомков. Будут выходить книги, возвеличивающие его, создаваться фильмы, но историческая правда окажется сильнее.

Миф о Шелепине

   Вчера в Историчке с Г.Б. обсуждали феномен Шелепина. Я заказал несколько книг о Политбюро (к сожалению, книгу R.Andersona, обнаруженную там, заказал только на понедельник. Иными словами, с моей загруженностью придется ждать следующей субботы, а к тому времени рецензия на Сури должна быть готова.)

Но книгу Федора Медведева "Просто Шелепин" (М., 2003) просмотреть удалось. А также известные воспоминания помощника Брежнева Андрея Александрова-Агентова "От Коллонтай — до Горбачева" (М., 1994).

Вот что интересно. О так наз. "команде Шелепина" и об их умопомрачительных меморандумах мы знаем только со слов ее предполагаемых противников. Ни Шелепин (в отрывке воспоминаний, опубликованных в книге Медведева), ни Семичастный в своих известных мемуарах ничего подобного не подтверждают. Если Семичастный хотя  бы признается в их совместном с Шелепиным желании улучшить отношения с Китаем, то Шелепин вообще отрицает все от начала и до конца: и прежде всего то, что его конфликт с Хрущевым и Брежневым хоть как то затрагивал вопросы внешней политики. Напротив, он был недоволен то, что Хрущев вел дело к конфронтации с Западом в Карибском кризисе), а заслугой Брежнева считает политику разрядки.

Никакой мысли занять пост Генсека у него отродясь не было, никакой группы заговорщиков в 1965–67 гг. также не было, был честный человек, ответственно выполнявший все поручения партии.

Г.Б. выразил предположение, что так наз "команда Шелепина" — блеф для Брежнева со стороны международного отдела ЦК, мол, не дружите с Китаем, там как раз молодые бьют стариков, а тут смотрите сидят эти молодые, которые хотят дружить с Китаем именно для того, чтобы здесь повторить "культурную революцию".

Убедительно, но я все же сомневаюсь. Тут, право, есть какая-то загадка. Из всех деятелей Политбюро, доживших до перестройки, Шелепин оказался самым закрытым для журналистов. Не давал никаких интервью, не делал никаких заявлений. Я думаю, это ситуация идеократически ориентированного человека в среде реалистов и прагматиков. Тут дело даже не "заговоре", человек понял, что со своей искренней верой в классовую борьбу и мировую революцию он просто никому не нужен. 

 Откровенно говоря, Шелепин чем-то напоминает несчастного Пола Вулфовица, чудака-неоконсерватора, по моему несколько не от мира сего, на которого теперь повесят всех собак за все преступления бушевского правления, да и не только его. В какой-то степени Вулфовиц — это такой Шелепин наоборот.

Миссия Конди

Между тем, уже сейчас понятно, что Буш сделал очередную глупость, отрядив Райс на Ближний Восток. Это самое глупое из того, что можно было придумать. 

Если она чудесным образом добъется "прекращения огня", то будет немедленно осуждена ястребами за то, что помешала окончательному разгрому "Хезболлы", заломав руки мужественному Ольмерту.

Если она не добъется "прекращения огня", то будет подвергнута осмеянию за политическую бездарность. Причем ровно теми же людьми.

В любом случае — Америка демонстрирует слабость перед лицом двух дерущихся, совершенно не желающих ее слушать и с ней считаться. Мы сейчас находимся ровно в той же фазе краха американской империи, которую переживал СССР с момента начала армяно-азербайджанского противостояния вокруг Нагорного Карабаха.

Это именно тот момент, когда эта гибнущая империя, пытающаяся остановить идущий к хаосу мир, начинает постепенно вызывать хотя бы какое-то сочувствие.

Станислав Белковский на РЖ

Вот  один из основных тезисов статьи:
http://www.russ.ru/docs/120815923?user_session=7a2030e61c2eba884bc4c465a1e0432d

"За что бы ни ругали советскую власть, она была исторически эффективной. Если под исторической эффективностью понимать способность режима выполнять некую объективную миссию, понятную скорее потомкам, чем современникам.

Миссия советской власти состояла в том, что она - и только она - смогла сохранить в неразрывном историческом единстве российскую цивилизацию." 

И еще:
"Элита. Ру - лабораторно чистые дети 12 июня. Иногда (а в последнее время - все чаще) они, впрочем, критикуют Ельцина и ревущие девяностые. Но это все - только заради пиара, чтобы Народу. Ру подсластить его нищенскую пилюлю. Ведь именно 12 июня Элита. Ру получила путевку в жизнь. "

По человечески очень точно, я, правда, в собственном тексте попытался, насколько это возможно, представить иной взгляд на 12 июня. Увидеть что-то позитивное в этом празднике. Но правоты того, что сказал Белковский, все это не отменяет.

Немного раздражают какие-то мелочные неджентельменские выходки руководства РЖ. Ну что это такое "Орфография и пунктуация автора сохранены"? Я не заметил каких-то орфографических и пунктунационных погрешностей в тексте, однако, должен подчеркнуть, что в тексте Глеба Олеговича таковые содержались, и они, разумеется, были выправлены редакцией АПН. Без дурацких комментариев.

День независимости РСФСР

15 июня 2006 г., в 12 часов в медиацентре газеты «Известия» состоится круглый стол:

Советская Россия и русская политическая традиция.

 День независимости РСФСР: что ушло в прошлое 12 июня 1990 года, и что празднуем? 

Организаторы: Фонд эффективной политики (ФЭП), Институт национальной стратегии (ИНС).  Вопросы для обсуждения: 

1. Завершился ли в 1991 г. самобытный период развития русской цивилизации? Какие элементы русской социальной и культурной самобытности были утрачены с концом коммунистической эпохи? 

2. Советская эпоха — отклонение или же закономерное продолжение и неотъемлемая часть русской национальной истории? 

3. Чем в большей степени была Советская Россия — Евразией, частью Европы или иной, альтернативной Европой? 

4. Стало ли 12 июня — день независимости России — подлинным национальным праздником? Когда на самом деле Россия обрела свою «независимость» — и обрела ли?  

5. Сложились ли в постсоветской России новые, оригинальные школы философской мысли и политической культуры? 


Первые докладчики: Глеб Павловский (ФЭП), Станислав Белковский (ИНС).