Category: путешествия

Почему Вл. Соловьев уехал работать в финскую Рауху

«Из гостиницы Европейская (на Михайловской улице) Вл. Соловьев переехал в Финляндию, поскольку заметил, что его бумаги и корреспонденция проверяются лакеем.

«Коридорного, которого я заподозрил, заменили другим, но… я уже не покоен душой. Думаю, уехать куда-нибудь в Финляндию, недалеко от Петербурга. Мне рекомендуют один пансион около Иматры» <…>

Тот же критик, посетивший Соловьева в Финляндии, говорил мне, что Владимира Соловьева не покинула и там его мнительность, граничащая с психозом «преследования». Ему часто кажется, что лица, навещавшие его в мирном уголке, имеют какие-то задние мысли, хотят что-то выведать от него. Между тем, это были обыкновенные русские «читатели-поклонники» и «поклонницы», которые не только в России, но и во всем цивилизованном мире, не довольствуются заочным знакомством с писателями и философами, но ищут еще и личного знакомства, личной беседы с ними <…>

Впрочем, в прошлом году, он несколько удивил всех, когда поселился на Потемкинской улице (близ Таврического сада) и жил, не допуская к себе прислуги: даже самовар себе он ставил сам. Многие объясняли себе это дальнейшим развитием его аскетических настроений, но мне всегда вспоминался при этом его рассказ о коридорном в Европейской гостинице»

Оболенский Л.Е. Мои личные воспоминания о В.С. Соловьеве // «Одесский листок», 1900, № 203, 6-го (19-го) августа, с. 1.

Уиттакер Чемберс на Terra America

Рецензия на роман Айн Рэнд «Атлант расправил плечи»

От редакции. Рецензия Уиттакера Чемберса на роман Айн Рэнд «Атлант расправил плечи» увидела свет в право-консервативном журнале «National Review» в декабре 1957 года. Издатель журнала Уильям Бакли-младший не делал секрета из того, что эта отрицательная рецензия появилась по его непосредственному заказу. Публикация рецензии навсегда испортила отношения Рэнд с Бакли и консервативным движением Америки в целом. Объединяя в единую политическую силу противников «большого государства» и религиозных консерваторов Бакли чувствовал некоторое неудобство от неожиданного успеха откровенной апологетики капитализма с позиции крайнего материализма, экономического эгоизма и атеизма. Чемберс был в тот момент героем американского антикоммунизма, и его оценка имела решающее значение для политической репутации Айн Рэнд, а вместе с ней и всего «воинствующего безбожия» с капиталистическим лицом. Американский капитализм на долгое время связал с себя с религиозностью. И этому не смогла помешать даже возросшая популярность Рэнд в 1980-е годы. Возможно, именно это и предопределило победу капитализма в идейной борьбе с левым проектом. Во всяком случае, на эту тему имеет смысл поразмышлять сегодня в России в момент очередного  организационно-партийного и идеологического самоопределения право-либерального течения в нашей стране.

О Уиттакере Чемберсе - материал Константина Аршина:


Из истории консервативной мысли

Александр Морозов - у Берлинской стены


Стоять у разрушенной берлинской стены имеет смысл только с универсалистским самосознанием, с сознанием всеобщности судеб, с уважительным отношением к собственной и чужой самостоятельности.

http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/K-yubileyu-padeniya-Berlinskoj-steny

Да где ж она - "всеобщность то судеб"... Какая первая мысль у нас возникает в связи с разрушением Берлинской стены? Та, что это чужой праздник.

Который не имеет к нам отношения и иметь никогда не будет, что мы - чужие на этом празднике. Оттого песня БИ-2 "Прощай Берлин" столь точно передает это щемящее чувство одиночества. "Море причин / Стена рассыпется на части / Выход один / Когда весь мир оглох от счастья".

"По звездам бьет салют" - мир радуется свободе, но мы уже не в мире. Удивительно не то, что отброшенная от Европы Россия потратила двадцать лет на то, чтобы собраться с силами и вновь в нее вернуться, а, скорее, в том, что сознание необходимости этого "ухода в себя" присутствовало уже и в 1989, и еще раньше, когда самосознание было более чем "универсалистским" и другим оно и быть не могло.

Меня гораздо больше, чем психология Ельцина, занимает вопрос о том, почему "Наутилус" еще в 1987  пропел об "Отходе на Север". Почему Солженицын не проронил ни слова в 1989, терпеливо ожидая минуты, когда популярность Горбачева полностью сойдет на нет? Почему наше поколение оказалось столь политически безучастно в 1980-х годах, столь безаппелляционно в своих оценках в 1990-х и столь оппортунистично в своих действиях в "нулевых"? И , в конце концов, столь феноменально неуспешно? 

Ну и наконец следует сказать пару слов о Фукуяме...

Умер философ...


.... Вячеслав Вольнов.  А в жизни - мой друг Слава Кудрявцев. Красивый высокий парень спортивного телосложения и романтической внешности. 48 лет.

Коренной питерец, он жил рядом с Казанским собором, и всякий раз, бывая в этом городе, я останавливался в его доме, беседовал допоздна с ним и с его замечательной женой Таней.

Слава подлинно жил философией, жил, постоянно соотнося свои поступки с философскими категориями. Он именно что блуждал в мире феноменов и из-под его пера выходили "Феномен свободы", "Феномен любви", "Феномен истины"... С ним было очень интересно спорить, поскольку в отличие от московской философской тусовки в нем не было ни грана высоколобого снобизма. Он жил не фамилиями и цитатами, а идеями, которые по гуссерлевски именовал "феноменами". Он обожал Шостаковича, с подлинно питерской непосредственностью он мог часами рассказывать о полюбившейся книге.

 Любимой идеей его был глобальный союз цивилизаций, в которой Россия занимала бы одно из выдающихся мест. Считал, что в отличие от Запада - цивилизации свободы - России следует стать цивилизацией справедливости. Меня тогда поразило, что его статью на эту тему, опубликованную на АПН, решился перепостить православный и консервативный сайт "Правая. ру". Поразило потому что сам Слава был убежденным либералом (на самом деле, ярко выраженным социальным либералом, только он это почему-то отрицал) и, увы, атеистом. На его блоге - В контакте - так и записано: по религиозным убеждениям - атеист.

Боюсь, что философу именно сейчас и именно в России  - если он стоит на правильном в целом пути (а Слава, уверен, был именно таким философом), просто нельзя, никак нельзя быть атеистом. Какие-то силы, живущие в каждом человеке, сразу же заставят по жизни  сделать серию ошибок, которые в конечном итоге приведут к самому неправильному из неправильных выбору.

Последний раз мы с ним общались более года назад, когда обсуждали на Американском сайте (Штаты-2008) идеи Роберта Кейгана. Потом нам обоим отвечал из далекого Нью-Йорка знаменитый Александр Янов.

Потом в моей жизни произошли довольно серьезные изменения, и я не хотел говорить о них Славе. На то были свои причины. Но я был убежден, что вскорости мы снова встретимся у него в питерской квартире, рядом с Казанским собором, разопьем бутылку сухого вина и вновь разойдемся в вопросе о сущности свободы и о допустимых путях ее осуществления.

Авторский сайт Вячеслава Вольнова:
http://v-volnov.narod.ru/VolnovAuthor.htm

Статьи на сайте АПН:
http://www.apn.ru/authors/author202.htm

Феномен власти:
http://www.politstudies.ru/vm/vm2/vm2_dis_12.htm

Подборка материалов об идее союза цивилизаций:
http://archipelag.ru/geopolitics/stolknovenie/theory-civilization/

Статьи на "Русском Архипелаге":
http://archipelag.ru/authors/volnov/

Роберт Кейган и мировой дух

http://states2008.russ.ru/V-fokuse-dnya/Robert-Kejgan-i-mirovoj-duh

Фармазон критикует мою статью об Обитаемом острове


Я не умею говорить на том птичьем языке, который в ходу у наших доморощенных постмодернистов, поэтому ограничусь лишь необходимыми пояснениями к тексту моего уважаемого оппонента:

Итак,
странник и его тень
Разовью немного анализ статьи Б.Межуева про «Обитаемый остров». Я отреагировал достаточно резко на его тезис об Андропове как символе «большей части советской интеллигенции 70х годов» - потому что ведь очевидно, куда этот тезис, совершенно ложный в ТАКОМ виде, растет — к путинской гебухе и ее обслуге Пушистым со товарищи. Но, конечно,куда интересней посмотреть, откуда рaстет такая деформация -и, главное — какое пространство предвместимости задает для мысли.

Хорошо, когда все очевидно. Только начнем с правильного цитирования - не "символом интеллигенции" был Андропов, а "символом ее надежд". Не одно и тоже, как минимум. Далее, "тезис растет" только в одном смысле - чтение Стругацких явилось одной из причин моего изначально крайне критического отношения к Путину. Я все время видел за ним Гайдара, СПС, Стругацких, Странника, ту самую таинственную контору, которая так смачно выведена в "Поиске предназначения" и которая, согласно этому роману, стоит за всем демдвижением и им погоняет. Отношение начало меняться именно в тот момент, когда стало понятно, что "Путин" - это все же не совсем Странник, прогрессоры и пр., что это хотя и крайне несовершенный, но все же национальный режим. Весь смысл статьи - в том, что если режим опять начнут менять люди, воспитанные на Стругацких, всевозможные прогрессоры, все вернется на круги своя и пойдет по новой. С предсказуемым безрадостным результатом.

Поражает крайняя двусмысленность статьи. Ок, Андропов-странник частично служил символом, частично воспитал некоторый круг «интеллигентов-прогрессоров». Сиречь тех, кто считает, что изменение Системы возможно лишь извне, что массы аборигенов — лишь расходный материал, ни на что не способный и что есть лучшие, чем автохтонные, идеи, по которым надо все переменить.

Так, с этим в принципе можно согласиться.

Но: им противостоящие люди Умника — названные «партией войны» и проецированные на «партию Шелепина-Семичасного» - странным образом оказываются авторами перестройки, ибо Яковлев — перекрасившийся член этой самой партии. Откуда такой вывод, в статье не сообщается, да и не важно. Важна сама установка «чума на оба ваших дома». Оба дома (про дом умника,правда, почти ничего не сообщается) объеденяет, видимо, интеллигентский страх «народных масс».

Яковлеву посвятил отдельную статью в АПН. http://www.apn.ru/publications/article1612.htm Думаю, в ближайшее время продолжить эту тему. Как раз "шелепинцы" не испытывали никакого страха перед "народными массами". Они хотели победы в "холодной войне" и справедливо полагали, что эта победа возможна. Другое дело, что эта победа едва ли была нужна России как цивилизации.


<...>


Итак, перед нами — описание мира Стругацких, как позиции демонического «абсолютно внешнего». Весь, целиком мир Стругацких — квинтессенция «интеллигентского» мира, мира беспочвенного и нигилистического.
Различия в нем — различия разного рода бесов.

Почти в точку, только здесь дело не в Стругацких, дело конкретно в СССР рубежа 1960-70-х. Я когда думал о той ситуации, чувствовал, что не было тогда правильной линии и правильной линии поведения. Россия слишком далеко зашла в отождествлении себя с "мировой революцией", впустила в себя столько "бесов", что изгнать их зараз было просто невозможно. Мир Стругацких - просто блестящее отражение всей этой всамделишной бесовщины.

Далее идет какая-то дежурная ерунда про АПН и Павловского. Это я все опускаю. 

Ненавидящий гайдаровских прогрессоров и горбачевских умников, по идее Б.Межуев должен, как и его шеф, видеть автохтонное спасение Родины в путинских Отцах?

Спасение Родины действительно может быть только автохтонное. Путинские отцы - реальность. Они свалились не с неба. Они - вполне закономерный результат эволюции "прогрессорского" режима 1990-х. Менять его, разумеется, надо, да и сам он уже меняется. Вопрос в том, кто будет его менять и с какой целью. Сосбственно, дискуссия на эту тему уже началась.

Так, что ли? Как он их, собственно, позиционирует? Статьи в надежде славы и добра и заодно с правопорядком в адрес этих людей Борис пописывал, я такое почитывал. Он писал с позиций «мудрого принятия действительности». То, что эти люди презирают свой народ едва ли не больше, чем прогрессоры с умниками, вместе взятыми, он, похоже, считал временным недоразумением. Исправимым вот-вот (гипотезу про демократизацию при выборе Наследничков я запомнил).

Фармазон все время припоминает мне ошибку, сделанную по итогам избирательной кампании декабря 2007 года, когда я, удивившись проходу "Справедливой России", решил, что Кремль готовит двух преемников для реального состязания на выборах. Ошибка есть ошибка, ничего не попишешь. Я как то не ожидал, что после такой избирательной кампании Путин решится выдвинуть Медведева. С Медеведевым я связывал и продолжаю связывать надежды, тем более что многое ему сделать удалось - в частности, добиться признания Южной Осетии и Абхазии. 

Те, кто ходил в Москве на демонстрации в 88-91 годах и стоял на защите ельциневского белого дома в 91, те, кто с одинаковым презрением относился и к партийным функционерам и гебухе в 70е, а Андропова воспринимал (по крайней мере до 83 года) как портрет среди портретов на демонстрациях — все эти люди — огромное большинство «интеллигенции» или «образованцев» - находятся вне схем Межуева.

Почему "вне схем", я же ведь говорю, люди искренне забыли, о чем думали пять лет назад. У нас это в порядке вещей.

Но есть еще совсем другой, не менее интересный аспект этой манихейской космогонии. Интересно заметить, что есть произведение, написанное примерно в тот же период, что и «Обитаемый остров», но неизмеримо более важное для Стругацких и их репутации: «Улитка на склоне». Оно не упомянуто Б. Межуевым вовсе.

Не упомянуто в данном тексте как и большая часть книг Стругацких.

Между тем это интересная двухтактовая машина, сопоставляющая два подхода к советской жизни в чистом виде: внутренне-органическо-благоутопический и «сопротивительно-совестливо-утопический». Перец, герой части «Институт», за которую Стругацкие имели большие неприятности, и, кажется, Антон, герой части «Лес», вполне себе цензуропроходимой.

На самом деле, его зовут Кандид. Антон - герой ТББ, другой Антон - один из героев ПКБ.

<...>

А Странник и ко — бледные клоны героев Института с Перцем во главе.

В какой-то степени это так. Перец - это как бы почти Горбовский из "Беспокойства". Странник и в самом деле - ухудшенная версия Горбовского. Но это тонкости.

Так вот: герой «Леса» наиболее ясно вскрывает христологическую суть героев-вопреки-всему у Стругацких. Вообще Христос в мир данной статьи Межуева (по слухам, ревностного христианина)не вписывается никак.

Позволю себе промолчать из скромности и недоумения.

Борис Межуев — внутри нюансов позиции Инквизитора, его внутренних антиномий. Именно под эту позицию препарируется мир 70х и те силы, которые опрокинули советский морок — а скоро опрокинут, надеюсь, и морок путинский. Христос в инквизиторскком политтехнологическом мире, частью которого является Б.Межуев — нонсенс, дурачок и преступление. Первый кандидат на шельмование и нейтрализацию. Это — самое провальное во всем политтехнологическом бомонде, раковой опухоли, по которой вползли наверх гебушные мертвяки. Сила чистого нигилизма, реактивная по отношению ко всякой благодати, ко всяким максимам. Есть Народ, Странники и их тени — хорошие советники и деструктивные силы. Вот он, топос «последнего убежища для негодяев и папуасов».

Автор упрямо выдает мир Стругацких за "мой мир", получается какая-то каша. Рациональное зерно здесь только одно - ОО Стругацких, думаю, написан под влиянием "Мастер и Маргариты" (она опубликована была за два года, по моему, до начала работы над ОО), а на образ Пилата безусловно повлиял образ Великого Инквизитора. Это и в самом деле преемственность - Инквизитор - Пилат - Странник. И любопытно, что одному противостоит Христос (и симпатии автора на стороне Христа), другому - слабый и не имеющий никакого отношения к реальной жизни Иешуа, а третьему - уже и совсем не Христос, а комсомолец будущего, в конце концов обескураженный той правдой о реальности, которую открывает ему Странник. У Стругацких все это доведено до безвкусного конца в "Отягощенных злом", где как бы Странник отождествляется с Христом под именем Демиурга только для того, чтобы потерпеть фиаско в устроении "дел земных". Для зрелых Стругацких  Христос слишком связан с Инквизитором, и потому они отвергают их обоих, тем самым косвенно подтверждая неокончательную безблагодатность Инквизитора. О чем, кстати, есть намек и у самого Достоевского.

Иначе говоря: точка, из которой описывается и критикуется некоторый мир бесов-разрушителей — в лучшем случае — позиция одного из бесов среди прочих, в худшем — генерализированная точка схождения всего того, с чем хочет бороться Б.Межуев и что инкриминирует некторой сконструированной «интеллигенции». Смам позиция этого «абсолютного внешнего», на которое пытается наехать Б.Межуев — скорее внутренняя лигитимирующе-терапевтическая протезная позиция из его собственного политтехнилогического мира, в котором властвует утопия «правильного идеального Института». Не знаю, отводит ли он себе роль Перца, примеряет ли ее на себя — но тенденция именно такова.

Тут есть о чем поразмышлять на самом деле. Если бы Фармазон был бы чуть повнимательнее к моим текстам, он мог бы разглядеть своим постмодернистским оком, что абсолютно-внешним наблюдателем для меня выступает Россия, и я как бы инкриминирую и Умнику, и Страннику, что они как раз занимают к России необходимо внешнюю позицию. Как реальные игрокив реальной ситуации рубежа 1960-70-х. Равно как и вся интеллигенция. Иными словами я как бы встаю во внешнюю позицию ко всем игрокам, отождествляя себя с объектом их наблюдения, делая как раз их этим объектом. Притом что я действительно считаю, что  в интересующее меня время, то есть на рубеже 1960-70-х Россия как субъект просто отсутствовала. От ее лица не то что никто не говорил, и невозможно было говорить, оставаясь игроком. Попытался Солженицын в "Письме вождям". И тут же оказался выброшен и из страны, и из пристойного интеллигентского дискурса. И потом сам старался не вспоминать о своей попытке. А вот сейчас я считаю, от лица России стало можно говорить. Может быть, впервые за 300 лет.  

Иначе говоря — мир Стругацких, как он его описывает — трасгрессивное обустроение сувереннсоти собственного я, симулирующего критичность в мире, в котором занятие критической позиции просто невозможно хотя бы потому, что вита актива, с идеалом подручности, радикально превалирует над вита контемплятива.

Это, видимо, опять намек на Павловского и ФЭП и потому опять мимо кассы.

Строго говоря, спор «ученых» с «политтехнологами», подспудно определяющий контекст размышлений Б.Межуева, - и есть спор вита контемплятива с вита актива.

Чтобы это понять, надо иметь в виду, что для Фармазона Россия и ее субъектность - политтехнологическое изобретение. Россию придумал условный Павловский. Если мы согласимся с этим допущением, тогда действительно есть только Умник и Странник и окружающие их Отцы. А попытка Межуева отстраниться от этого морока и занять критическую позицию по отношению к нему, столь же безнадежна как и усилия Переца прорваться из Управления по делам Леса в сам Лес. Нет никакого Леса, есть одно Управление, Лес придумал ФЭП, чтобы дурачить Перецов. Спорить с этим тезисом бесполезно, знаю только одно - если мы опять выведем Россию за скобки, тогда бессмысленны все претензии к миру Отцов. В конце концов, большинству там хорошо, а те кому плохо могут выбирать: смерть или власть. Это и говорят Стругацкие устами Колдуна, в этом мире все устроено разумно, все на своих местах. Поэтому если бы России не было, ее нужно было бы придумать. Но я то не считаю, что ее нет, я считаю, что она была и будет. Просто ТОГДА ее как бы не было. "Заснуть красавице не трудно и затуманилась она"

<...>

И, конечно, интересно заметить лично мне для себя, что весь тот контекст, в который пытается встроить Стругацких Б.Межуев - контекст постколониализма. Мало отличный, между прочим, от африканского. Но инетресно-то ведь то, что постколониализм как слепое пятно своих занятий политтехнологи, сабирающие свое я трансгрессией абсолютно внешнего - отказываются опозновать. Их я - симуляция хрен знает какого порядка. И здесь - интересная туземная специфика, отделяющая от Африки.

Постколониализм - это пожалуй. Но почему обязательно африканский? Но почему не индийский, не бразильский? Не северо-американский наконец?

Об этом, собственно, финал статьи, который написал Максим Жуков. Пока не обретем субъектность, ту самую, в терминологии Фармазона, постколониальную, у нас всегда будут Странники. Но в том то и дело, что здесь нет полного цикла, что за это время что-то произошло, что может вывести нас из этой самой "бесовщины" рубежа 1960-70-х. И задача состоит в том, чтобы за постмодернистской болтовней не потерять снова то что с болью и мучениями последних четырех десятилетий удалось таки обрести.

Олег Неменский на сайте АПН...

... с замечательным текстом о "новой Европе" с ее консерватизмом, евроскептицизмом и (об этом не говорится, но подразумевается) и этнонационализмом

«Евроскептицизм» с Востока 
Европа завтрашнего дня. Перед странами Центральной Европы стоит выбор: либо смириться с требованиями старой Европы и занять в ЕС положение прилежного ученика, либо активно заявить свою самость и пойти на региональную консолидацию с целью занять более сильные позиции в единой Европе

Думаю, нам еще предстоит пережить всплекс симпатий к "новой Европе": у нас же, у консерваторов, все по кругу:
 1999 — "да здравствует консервативная Европа, долой либеральные США!" (Дугин, Панарин, Говорухин — "старопатриоты", властители дум конца 1990-х), 
2003 — "да здравствуют консервативные США, долой либеральную Европу!" (тогдашний Голышев, Светлана Лурье, Кирилл Фролов — "младопатриоты"),
2004 — "да здравствует старая добрая "старая Европа", долой гнусную "оранжевую", либеральную "новую Европу" (как ни странно, тот же Кирилл Фролов, Аркадий, безусловно, Малер, Владимир Карпец — "национал-лоялисты"),
2007 — "да здравствует старая добрая "новая Европа", долой гнусную антифашистскую, либеральную "старую Европу" (этнонационализм будущего и настоящего).

Мне кажется, нашей консервативной общественной мыслью водит какой-то бес, который заставляет ходить этими кругами. При полной неспособности ориентироваться прежде всего на то, кто мы такие сами и в чем НАШ консерватизм, а потом уже выискивать за бугром "своих" и "чужих".

А вы говорите, изоляционизм...