Category: происшествия

Из книги Армена Григоряна "Призраки Крематория"

«Иллюзорный мир» - по ту сторону культуры

Примерно в августе 1989 года, мы с моим старинным другом Дмитрием Дробницким, ныне известным политологом, пишущим на темы американской политики, задумали статью о связи творчества Борхеса и песен рок-группы «Крематорий», особенно из альбома 1987 года «Иллюзорный мир». Мы увидели что-то аналогичное постоянной борхесовской теме «горящей Библиотеки» в строчках из песни: «Я открыл в океане крохотный остров, построив трубу из пепла книг». Еще более существенным признаком этого сходства казался нам пронизывающий новеллы Борхеса культ смерти как единственного условия сохранения личности в мире нескончаемых, порождающих друг друга текстов. 

«Крематорием» в целом, и «Иллюзорным миром» в особенности мы увлеклись примерно с начала 1989 года. В принципе, многие композиции этой группы – это любимые песни московского (и не только московского) студенчества – особенно «Таня», «Америка», «Безобразная Эльза». Но тут было еще что-то, связанное с тем временем. В стихах Армена Григоряна мы почувствовали соединение двух тем. 

Collapse )

История с Николаем Троицким

 История очень показательная.

Главное в том, что она, разумеется, не последняя.

Я уже писал год тому назад, что на самом деле едва ли в обозримом будущем произойдут какие-то серьезные политические перемены, резко сменится режим и все такое.

Однако сфера общественного сознания может круто и сильно поменяться. Причем мгновенно и очень радикально.

Этим у нас не очень дорожат. Идет какая-то вялая арьергардная война, ну там Кургинян с одной стороны, Михалков с другой стороны...

Но в целом либералы, конечно, побеждают. Между тем, пожалуй, единственное важное достижение "нулевых" - это некая нормализация общественного сознания. Вдруг по какой-то причине люди у власти пришли к парадоксальному выводу, что надо считаться с большинством. Не пытаться уж слишком сильно подыгрывать ему, не заискивать, но просто считаться с его вкусами, настроениями и предрассудками...

Своего рода символом этого подхода было мудрое решение Путина вернуть михалковский гимн. Старики и старушки, исправно голосовавшие за КПРФ, почувствовали себя не чужими в новой и, разумеется, в основном чуждой им стране. Затем возникла некая патриотическая норма, было признано, что желать распада собственной стране - это плохо, что зависеть от чужого государства - это тоже плохо. Возникло некое поле разных официальных и полуофициальных экспертов, которые были готовы признать эти истины просто как истины. Эта норма насаждалась несколько грубо, но эффективно - символом двойственности этого процесса  для меня стал телеведущий Владимир Соловьев. Я не помню ни одной передачи (я их смотрел нечасто, нслучайно и не регулярно), когда я с ним был несогласен. Но формат передачи создавал впечатление, что у нас в России есть сумасшедшие политики разных полубезумных ориентаций, беспрерывно орущие друг на друга, и трезвая здравомыслящая власть, персонифицируемая самим Соловьевым. Власть, которая понимает, что Сталин - это кровавый тиран и который в то же время признает, что период Ельцина - это катастрофа.

Я искренне сказать плохо знаю, кто такой Николай Троицкий. Но мне почему-то кажется, что это такой мини-Владимир Соловьев. Скромный комиссар стилистической нормы "нулевых" в одном из штабов "затаившихся девяностых". Я помню его по хорошему и честному "октябрьскому" циклу 1993 года в  старом "Мегаполис-экспрессе". По комиссарам этой самой "нормы" сейчас будет вестись огонь изо всех орудий.

Думаю, следующий на очереди - Максим Шевченко. В ИФАНЕ моему отцу известные философские гранды без всякого стеснения сказали: "Твой сын - фашист! Его нельзя терпеть рядом с нами". На вопрос, что и когда я сказал "фашистского", гранды ответили, а он несколько раз выступал в программе Максима Шевченко. В том смысле, что порядочный человек постесняется выступать в этой передаче.

Бессмысленно обсуждать, прав или не прав был Троицкий в том или ином своем высказывании. Наверное, не прав. Не надо желать никому смерти. Судя по его последующим робким попыткам оправдаться, хватило бы устного замечания или выговора, и он бы мгновенно стер эту запись. Инцидент был бы исчерпан. Но была произведена образцово-показательная карательная акция.

Слишком яркие и талантливые ораторы, думаю, будут интегрированы в новую систему, а вот скромным бойцам не поздоровится. им не простят.

Майкл Ледин

... все-таки настаивает на плохом самочувствии и близкой смерти аятоллы Али Хаменеи, верховного руководителя Ирана. Более того, он утверждает, что в руководстве Ирана уже началась борьба о том, кто будет преемником аятоллы — умеренный Рафсанджани или радикал Ахмадинежад.

http://www.aei.org/publications/pubID.25615,filter.all/pub_detail.asp

Freedom Scholar Michael A. Ledeen


Человек он информированный, конечно, но, похоже, на блеф. Ельцин так он "умирал" чуть ли не каждый год, а вот, между тем, до сих пор жив и, по-видимому,

Жив ли Генри Киссинджер?

Боюсь за жизнь Генри Киссинджера.

Судите сами — три смерти подозрительно идут одна за другой. Вначале Милтон Фридман. Затем Джин Киркпатрик. Теперь — Аугусто Пиночет.

Все трое были тесно связаны. Фридман был экономическим советником у Пиночета, а Киркпатрик в известном эссе 1979 г. оправдала опору на авторитарных диктаторов, из которых Пинчет был, как известно, самый прогрессивный.

Это не может быть совпадением. Тем более все трое неожиданно почувствовали проблемы с сердцем. Кому-то в силовых струтктурах Вашингтона была очень выгодна их смерть, они, вероятно, многое знали о том, как делалась капиталистическая глоаблизация, и эти тайны унесли с собой.

Очень может быть, что в силовых структурах Пентагона кто-то освоил секретный метод вуду, благодаря которому можно вызывать немедленную остановку сердца.

Я теперь понимаю, что убийство Литвиненко было совершенно для отвода глаз от этой цепи кровавых (точнее, бескровных) ликвидаций.

Лес-Пандора

Напоминаю то, что удалось установить в прошлом году — в цикл повестей о Мире Полдня закодирован один основной мессидж — людены противостоят некоей "биологической цивилизации", которая как "пропасть во ржи" грозит развернуться перед совершенно неподготовленным к тому человечеством. Если это случится, люди не смогут превращаться в "люденов", поэтому последние заинтересованы в том, чтобы держать человечество за руку как младенца и не дать ему свалиться в эту самую пропасть.

Человек же психологически не защищен против действия этой "пропасти", подвержен страшному соблазну падения в нее, против которого он фактически бессилен.

Еще очень важный момент, в Лесу существует слой людей, свободный от воздействия этой самой "пропасти", то есть готовые хотя бы психологически сопротивляться власти женщин — это "воры". Как говорит мать Навы в "Беспокойстве", "это самая большая ошибка, но их становится все меньше".

По целому ряду признаков мы установили, что "воры" — это ровно те же самые мокрецы из "Гадких лебедей". "Уродливые создания", слабые, но вместе с тем могущественные, но самое главное, способные существовать только в воде. Напомню, что преследование Навы и Атоса-Сидорова (Кандида) они прекращают после того, как те выбираются из болота на сухую поверхность. И, самое главное, Атос удивляется тому, что воры легко справляются с мертвяками, "принимают вас на сучки и на палочки", но бессильны против живых существ. У Стругацких всегда очень важны детали, все загадочное у них всегда имеет рациональное объяснение. Так вот, совсем не случайно, Атос, получив ожог от соприкосновения с мертвяком, приходит к выводу, что мертвяки не то что не люди, а даже не "животные". "Почему они не животные — я тоже уже доказал когда-то". 

Между тем, Лес — это именно "живое существо", именно весь Лес, включая почву, дерн — Атос-Кандид рядом с озером именно "ест землю", понимая, что земля — эта как бы не совсем земля. Лес — это мир исключительно "живой материи", в котором нет места "неживой природе", в котором живое — все, включая землю. Единственное, что остается мертвым в Лесу — это остатки "воды" в заболоченных местах, собственно там, где пока еще могут жить "воры". Все остальное разрыхляется и пересоздается на новый лад "мельчайшими живыми существами" — так наз. "строителями". Иными словами, Лес — это созидающийся универсум живой природы, мир, в котором биология окончательно вытеснила физику.

Теперь обратимся к черновым записям к ГЛ, опубликованным во втором томе "Неизвестных Стругацких". На с. 245 там прямо сказано при характеристике "мокрецов": "Высший синтез, непостижимый для человека: власть над мертвой материей. В частности, власть над мертвецами". Над "живыми" "мокрецы-воры" не властны, они — господа "мертвой материи". Поэтому-то они так легко расправляются с "ночным работником" — "мертвяком" и ничего не могут поделать против живых людей, тем более против властительниц Леса. Над мертвой материей и "мертвыми вещами", как говорят женщины, их власть огромна.

Кстати говоря, в "Беспокойстве" есть еще один любопытный момент, одна из женщин просит Атоса не только "приказать дереву согнуться", а "затем убить дерево", но и "вызвать воду" ("Она сказала что-то другое, но Атос понял ее именно так") Это очередной намек на "воров" — "мокрецов", в ГЛ, как мы помним, вызывающих дождь во всех тех местах, где они жили.

Итак, война, которая ведется в Лесу — это война между Живой и Неживой материей, между биологией и физикой, причем близкая самим Стругацким сторона — это именно "неживая материя", сила ночи. Как я понимаю, ночью Лес бесилен и работать могут только "мертвяки". Потому-то они и нужны Лесу.

Вот, приняв во внимание все эти факты, мы теперь можем более менее точно восстановить ход событий в Мире Полдня и жизни Горбовского, последовавший за его прибытием на Пандору.