Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Командный счет




Книга Игоря Караулова завершается эссе, посвященном его коллеге Дмитрию  Быкову, всем его рассуждениям о «люденах» — описанной в повестях братьев Стругацких  генерации сверхлюдей, которые должны возникнуть в результате своего  рода генетического отбора. Разумеется, для Быкова «людены» —  это все  те, кто идет за Быковым, а «нелюдены» — те, кто идет в обратную сторону.  Но в самом мифе о «люденах» есть та правда, что по настоящему великие  люди – это гениальные одиночки, те, кто избегает любой «тусовки»,  понимая, что в ее рамках не достичь творческой свободы, но кто все-таки  прорывается к признанию за счет феноменальных способностей, за счет  именно тех качеств, которые делают талант гением. В наших трех опросах  на РI – писателей, философов, кинорежиссеров – на первые места вышли как раз три таких человека: Пушкин, Достоевский, Тарковский.  Ни одного из них нельзя полностью причислить ни к одному тесному  сообществу – ни к западникам, ни к славянофилам, ни к охранителям, ни к  радикалам. В каком-то смысле каждого можно в каком-то смысле назвать  «сверхчеловеком», в смысле максимального проявления в них человеческого  потенциала. Если такие люди соединяются вместе и вместе начинают делать  одно дело, то «симфонический эффект» от такого соединения может «ломать  миры». Один раз мы все могли такое услышать. Услышим ли вновь?

(no subject)

Вл. Соловьев и "петербургское общество" 1890-х

Добавление в старый текст: 

Одно из начинаний «соловьевского общества» состояло в сборе средств  для установления каменного креста над могилой Вл. Соловьева в  Новодевичьем монастыре. Однако данный проект так и не был доведен до  конца по причине активного противодействия сестры покойного философа Поликсены Сергеевны.

могила В. Соловьева (1929 год)

Collapse )

Из новогоднего интервью на сайте РИ

http://politconservatism.ru/interview/rossiya-ne-revanshist-leopard-no-izolyatsionist-dikobraz

И еще одно, может быть, главное. В 2016 году мы почти что выиграли весь мир, но при этом проиграли собственное общество. Общество в России находится в ужасающем состоянии. Есть очень активное, очень влиятельное в разных культурных и академических средах меньшинство, которое в своей ненависти к большинству, его ценностям и представлениям, к режиму и Путину, постепенно теряет человеческий облик, что стало особенно заметно по реакции некоторых представителей этого меньшинства на сочинскую трагедию ТУ-154. И есть такое инертно-пассивное большинство, которое ужасается меньшинству и в общем радуется только тому, что не его представители сегодня у власти. Промежуточное пространство, своеобразная полая мембрана между большинством и меньшинством, заполнена в основном циниками всех мастей.  При этом от большинства все время отпочковываются разного рода радикальные группы, которые выражают полное непонимание, почему власть, которой они продолжают верить, относится к меньшинству с присущей ей толерантностью. Хотя представители меньшинства в своих высказываниях давно перешли все допустимые рамки, нарушили все писаные и неписаные законы и т. д.

При этом молодежь, насколько я могу судить по студенческой аудитории, глядя на все происходящее, постепенно, но неуклонно тяготеет в сторону меньшинства, каких-то его умеренных сегментов. В Москве открылось около двадцати книжных магазинов «Республика» — работники этих торговых точек говорят, что эти магазины предназначены для молодежи. Молодежь туда действительно валит толпами: поразителен ассортимент этих магазинов: минимум истории (в основном история Запада, почему-то особенно много книг Черчилля и о Черчилле), околоноля философии, много книг по дизайну, фотографии и урбанистике, много естественнонауч-попа, беллетристика и разного рода сувениры — всё, что нужно для продвинутых в определенную сторону молодых людей, «без вредных патриотических закидонов». И молодежь охотно потребляет именно эти модные книги из серии «обо всем кроме главного». А для тех, кому такой мир кажется скучным, есть телеканал «Царьград».

Год мы пытались доказать нашим читателям, что «демократия» — это нечто иное, чем представление о неизбежности победы Хиллари Клинтон, а консерватизм отличается от культа Ивана Грозного. Вне зависимости от того, удалось нам это или нет, будем двигаться тем же курсом. Ибо только этим курсом мы движемся в будущее.

Навстречу американскому Беловежью

Оригинал взят у um_plus в Навстречу американскому Беловежью
Борис Межуев

Как бы ни завершились президентские выборы в США 2016 года, их главный итог уже очевиден: политическая сцена западного общества изменилась кардинально и, по видимому, бесповоротно. Одна бинарная оппозиция сменила другую: из общественной жизни уходит привычное с XIX века разделение на правых и левых. Его сменяет новый раскол – на так наз. популистов и глобалистов. Вариант – националистов и глобалистов.



Collapse )

Рецензия на книгу Юлии Черняховской

Аталантида, которую мы потеряли

Философское исследование Юлии Черняховской значительно выделяется на фоне других работ, посвященных творчеству братьев Стругацких, во всяком случае, из  тех, что мне известны. Можно сказать, что это на самом деле первое серьезное философское проникновение в мировоззрение писателей, сделанное на хорошем источниковедческом материале, в том числе с использованием архивных данных. Книга не напоминает сусальную агиографию с оттеняющими набор восторженных слов скандальными подробностями личной жизни одного из братьев подобно увесистому тому Анта Скаланадиса, но и не представляет собой рефлексию несколько наивного поклонника в духе "Двойной звезды" Бориса Вишневского. Книга польского литературоведа Вацлава Кайтоха, которую часто цитирует Юлия Черняховская, осталась в моей памяти  благодаря двум-трем ссылкам на любопытные источники, но в целом забылась.  Мимо внимания Юлии Черняховской прошла вышедшая в 2011 году биография братьев Стругацких в серии «Жизнь замечательных людей», написанная писателями-фантастами Геннадием Прашкевичем и Дмитрием Володихиным, и это жаль, поскольку взгляд на творчество писателей в этой книге представляет собой радикальную антитезу тому представлению, что развивает Юлия Черняховская.

Дело в том, что Прашкевич и Володихин видят уже в творчестве Стругацких середины 1960-х годов антисоветский подтекст (так, знаменитая повесть «Улитка на склоне представляется им карикатурой на советское общество), тогда как Юлия Черняховская рассматривает весь жизненный путь творческого тандема Стругацких как путь убежденных коммунистов, только вынужденных жить в эпоху предательства коммунистических идеалов партийной бюрократией. Книга Юлии Черняховской – это книга о людях, воспитанных на коммунистических идеалах, никогда от них не отрекавшихся, но столкнувшихся с давлением режима, который перестал верить в эти идеалы и мстил за веру тем, кто ее сохранил.

Юлия Черняховская очень ярко и точно описывает, в чем эти идеалы на самом деле состояли и почему именно Стругацкие смогли очень ясно показать, чем привлекала людей коммунистическая утопия. Именно в их повестях советские читатели осознали, в чем состоит преимущество коммунизма: не только во всеобщей сытости и отнюдь не в казарменном порядке. Коммунизм – это общество свободного и творческого труда, в котором каждый человек становится интеллигентом, в том смысле, что каждый так или иначе включен в единый и великий процесс человеческого познания, отвоевывания у природы ее заповедных тайн. Жаль, что, анализируя утопии эпохи Возрождения именно как предпосылку фантастического жанра, подробно рассказывая и о Томасе Море, и о «Городе солнца» Кампанеллы, Юлия Черняховская не упоминает про третью классическую утопию, которая как раз была бы наиболее уместна для сопоставления с «Миром Полдня» Стругацких – а именно «Новую Атлантиду» Фрэнсиса Бэкона. «Новая Атлантида» Бэкона - это мир, которым не просто правят ученые-инженеры, но который и существует ради ученых, ради продолжения процесса познания, устремленного в бесконечность, к полному подчинению природы воле человека.

И, конечно, весь советский проект был именно движением к этой «Новой Атлантиде» на советской земле, и именно в эпоху хрущевской оттепели этот идеал был как будто ясно понят художниками и писателями и воплощен в их произведениях. Юлия Черняховская много пишет о Третьей программе партии, вдохновившей писателей-фантастов на попытки предвидения коммунизма как ближайшего будущего, как мира, в котором каждый смог бы найти свое место в этом едином пути всего человечества к постижению величайших тайн природы. В произведениях ранних Стругацких идеалу «общества познания» противостоит образ «общества потребления», к слову сказать, в их произведениях это не столько капитализм веберо-марксовского толка, сколько, скорее, предвидение современной социально-расслабленной Европы, люди которой освободились от тяжелого труда, чтобы уйти в реальные и виртуальные удовольствия.  Альтернатива «обществу познания» не столько капитализм, сколько мечтания «детей цветов» 1960-х годов, или, еще точнее, утопии гуру «новых левых» Герберта Маркузе или Тимоти Лири, саркастически изображенных в докторе Опире из «Хищных вещей века».

По большому счету, Юлия Черняховская абсолютно права: советский социализм, как он развивался от Ленина до братьев Стругацких, был радикальным превознесением «воли к истине» над «стремлением к удовольствию», в котором писатели уже со времен тех же «Хищных вещей века» видели что-то глубоко разрушительное для человека. Юлия Черняховская блестяще описывает, как этот идеал «республики ученых» переживает кризис в середине 1960-х и как этот кризис отразился в спорах советских фантастов разных школ и направлений. Гонения на фантастов школы Стругацких в 1966 году она прямо связывает с известной запиской тогдашнего заместителя руководителя отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС Александра Яковлева, будущего «архитектора» перестройки, который увидел в творчестве братьев что-то противоречащее духу социализма. С этого момента у вполне успешных и плодовитых авторов начинаются серьезные неприятности, которые, в конце концов, заставляют их иными глазами взглянуть на советское общество. Впрочем, Юлия Черняховская утверждает, что не только скончавшийся в 1991 году Аркадий Стругацкий, но и переживший брата на 21 год Борис Стругацкий до конца оставался верен мечте о коммунизме как лучшем будущем человечества, в подтверждение чему она ссылается на почти предсмертное письмо писателя ее отцу, философу и политологу Сергею Черняховскому, в котором классик советской фантастики выражал убеждение, что коммунизм – это все-таки лучшее будущее для всего человечества. Увы, Борис Натанович унес с собой могилу представление о том, где и когда Миру Полдня будет суждено обрести реальные черты. Я думаю, что он представлял и другие времена, и другие пространства, где Человек Воспитанный мог бы жить, заниматься любимым делом и не мешать жить другим. И было бы очень любопытно поговорить о том, как проявилось в творчестве последователей Стругацких, таких как Вячеслав Рыбаков или Андрей Лазарчук, это понятное патриотическое стремление не дать утопии уплыть окончательно в иные времена и к иным берегам.

«Куда ж нам плыть?» - задавались Стругацкие в последний год «перестройки». Юлия Черняховская отвечает своей книгой, назад в прекрасные 1950-60-е, в десятилетие первого советского Спутника и полета Гагарина. Туда в обретенную нами Новую Атлантиду, которую мы потеряли в 1990-е, погнавшись за призраком «общества потребления». Но здесь бы я хотел от себя поставить большой знак вопроса, потому что сама потеря этой утопии была не случайной и из этой потери мы вышли просвещенные какими-то неведомыми прежде горькими истинами. Надо признать, что Стругацкие знали эти истины много раньше нас и о многом нас предупредили заранее, и этот их урок нам еще предстоит освоить. Но, конечно, идеал бескорыстного научного поиска и готовности пожертвовать ради него самыми утонченными удовольствиями – это великая правда Стругацких останется с нами всегда. И книга Юлии Черняховской будет вечным о том напоминанием.

Из интервью на РИ о Бессмертном полке

Мы подходим к столетию 1917 года с очень упрощенным сознанием, которое раскалывается при первой попытке его проблематизации на примитивные, простые, глубоко наивные позиции. Мы подходим к 17-му году с набором очень примитивных идеологических реакций. Боюсь, что Бессмертный полк в 2017 году может обернуться скандалом в такой ситуации, конфузом каким-нибудь. После того, что сделала Поклонская, в 2017 году на шествие могут вынести портреты каких-нибудь героев Первой мировой, очень сомнительных для общенационального сознания. Например, генерала Краснова или адмирала Колчака. А с другой стороны, коммунисты пойдут с портретами каких-нибудь НКВД-шников. Они ведь уже и были в прошлый раз, кто-то в 2015 году нес портрет Берии, едва ли прямого родственника того участника Бессмертного полка, кто держал в руках его портрет. И боюсь, что в 2017 обязательно мы увидим и чекистов, и белых офицеров – столетие революции сыграет свою роль.

http://politconservatism.ru/interview/my-podhodim-k-2017-mu-godu-s-naborom-ochen-primitivnyh-ideologicheskih-reaktsij

Интервью Александра Михайловского на сайте Русская idea

РI продолжает разговор о судьбе германского консерватизма интервью с, наверное, одним из самых известных консервативных интеллектуалов современной России, философом, доцентом факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ Александром Михайловским Александр Михайловский. Александр Владиславович является крупнейшим в России исследователем творчества политического мыслителя и писателя Эрнста Юнгера, однако мы хотели попросить его, как знатока политической мысли Германии, оценить место деятелей «консервативной революции» в общем течении немецкого консерватизма. В лице Карла Шмитта консерваторы эпохи Веймарской республики резко отмежевывались от идейной связи с романтическими утопистами времен Священного союза. Судя по всему, в «политических романтиках» типа Адама Мюллера или Фридриха Шлегеля их не устраивала обращенность к «эстетической» стороне политики, к стремлению опосредовать «политическое» единство идеей духовной, культурной общности, которую с равным успехом можно было интерпретировать и революционно, и реакционно.

Однако и консерватизм Бисмарка также оказался уязвим: Второй германский рейх не выдержал испытания военным поражением и пал под ударом революции, повторив судьбу Российской империи. Что же определило неудачу этого великого национально-консервативного проекта, обеспечившего грандиозный индустриальный и культурный расцвет народу, еще недавно раздробленному и униженному военным поражением?

Консервативные революционеры в Германии недооценили «динамику коричневых колонн»

Статья о Победоносцеве на сайте РИ

Статья Юрия Пущаева, венчающая собой нашу уже чрезмерно затянувшуюся дискуссию о Победоносцеве и его «Великой лжи», выводит наш разговор на более высокий, философско-исторический уровень. Приходится говорить о совсем предельных основаниях – хотя изначально, когда ставилась эта тема, я лично надеялся подобного разговора избежать, сосредоточившись на простом вопросе – в чем лично Победоносцев видел «лживость» парламентаризма и как он эту «лживость» разоблачал.

Признаться, аргументы самого составителя «Московского сборника» не произвели на меня большого впечатления: Победоносцев обвиняет народное представительство в том, в чем можно обвинить фактически любое правление. Согласно Победоносцеву, народные представители пользуются народом для удовлетворения своих личных, партийных или классовых интересов: «избиратели являются для него стадом – для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе».

http://politconservatism.ru/experiences/nasledie-sovinykh-kryl-i-mir-russkogo-poldnya/

Рецензия на "Стратегический взгляд" Бжезинского из Терры

Изображение

Геостратегия после утраты глобального лидерства


От редакции: Портал TerraAmerica продолжает разбор последнего труда Збигнева Бжезинского «Стратегический взгляд»[1]. Многие эксперты, как на Западе, так и у нас в стране, сочли, что данная книга свидетельствует о развороте знаменитого геостратега в сторону России, об изменении его взгляда на мир. Впрочем, некоторые немедленно сочли это «военной хитростью» и принялись выискивать в книге коварные замыслы против нашего отечества.
Как мы уже говорили ранее, рассматривать данный труд как «вражеский», по меньшей мере недальновидно. С другой стороны, как считает один из основателей нашего портала Борис Межуев, рецензию которого мы сегодня и представляем вниманию наших читателей, никакого «другого» Бжезинского не существует в природе, да и понять любую его работу можно лишь соотнёся её с предыдущими трудами геостратега и с той геополитической обстановкой, которая окружала его в момент её написания. Збигнев Бжезинский достаточно точно описывает ту стратегию США, которая в каждый конкретный период времени является наиболее реалистичной и востребованной. И сегодня, во время второго срока Барака Обамы, такая стратегия в целом совпадает с программой «Глобального ноля».


Collapse )