Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Кирилл Мартынов о книге Эндрю Кина "Цифровое головокружение"

От редакции. В своем объяснении отказа от регистрации в Фейсбуке публицист Юрий Тюрин ссылался на очень популярную сегодня книгу интернет-предпринимателя Эндрю Кина Digital Vertigo, что можно перевести как «Цифровое головокружение». Кин доказывал, что сегодня жизнь человека, вовлеченного в многочисленные социальные сети, оказалась полностью проницаема для людей, способных собрать на них нужную информацию. Фактически сеть превратилась в огромный Паноптикон, где для пользователя не осталось приватного пространства, здесь уже нет ничего, что он смог бы утаить от таинственных наблюдателей. Наш постоянный автор Кирилл Мартынов попытался поглубже разобраться в идеях и выводах Эндрю Кина, а заодно в самом феномене «кибер-скептицизма», жало которого в каком-то смысле сегодня направлено в первую очередь против изобретения Марка Цукерберга. Мы завершаем этой статьей серию материалов об этом человеке. Но это не означает, что мы уходим от продолжения этого разговора. В каком-то смысле следующий будет продолжением настоящего. Оставайтесь с нами.

Share, share и еще раз share - Terra America

Глава из книги "Перестройка-2. Опыт повторения"

Глава из книги «Перестройка-2. Опыт повторения»

Образцом «русского викторианства» мог бы стать Александр Солженицын. Он был осколком того довоенного, то есть еще не перемолотого войной, но тем не менее разбуженного коллективизацией и индустриализацией поколения, которое уже было способно критически отнестись к советскому строю и психологически было готово к его преодолению. Именно на это поколение делали оправданную ставку русские мыслители первой эмиграции, евразийцы, Бердяев, Франк, кто справедливо считал, что коммунистическая власть, проводя индустриализацию и создавая новый городской класс, сама порождает своего могильщика — нового интеллигента, уже не скорбящего о своем разрыве с народом, органически близкого ему, но который при этом сохраняет критическое отношение к авторитарной власти. К этому поколению помимо Солженицына принадлежали Иван Елагин, Николай Ульянов, Михаил Коряков, Борис Филиппов, Леонид Ржевский — вообще очень многие представители так наз. второй эмиграции, феномена малоисследованного с социокультурной точки зрения.

В отличие от всех этих людей, которых террор 1930-х и война заставили повернуть против советской власти, Солженицын оказался после победы по эту, а не по ту сторону «железного занавеса», но с очень характерным для этого (я называю его «евразийским») поколения набором симпатий и идиосинкразий. Он не мог принять то, какими жертвами СССР выиграл войну, возложив вину за ее ведение на сталинское руководство, и он подобно почти каждому из этого поколения был далек от отождествления коммунизма и России. Отождествления, которое в отличие от того, что думал Солженицын, оказалось не только клеветой или пропагандой по причине того, что коммунизм привел Россию к победе в великой войне. И эта победа осталась в национальной памяти как непреложный факт истории, а все понесенные ради нее жертвы стали забываться спасенными от порабощения потомками.
http://gefter.ru/archive/8744

По ту сторону правого и левого - моя колонка на Terra America

Авторы книги справедливо полагают, что если цивилизациям суждено дружить и взаимодействовать, их диалог не может не затрагивать в том числе и сферу политики. Демократический фундаментализм — плохая основа для диалога Запада с великими державами Азии. Если начинать строит глобальный мир, закладывая его идеальные основания, следует отказаться от представления, что политический строй США или Европы представляет собой нечто идеальное в платоновском смысле этого слова и что всякое стремление что-либо противопоставить этому строю заведомо обречено на неудачу.

Николас Бергрюэн, американский миллионер немецкого происхождения, коллекционер произведений искусства, большой знаток архитектуры, президент Института Бергрюэна, и его интеллектуальный соратник, старший сотрудник этого Института Натан Гардельс выпустили в прошлом году книгу под неброским заголовком "Умное управление для XXI столетия" и многообещающим подзаголовком Средний путь между Западом и Востоком). Нам слишком часто говорили, что никакого «третьего», «среднего» пути между цивилизационными мирами быть не может, и поэтому такое название, исходящее от мыслителей Запада, сегодня кажется признаком его капитуляции.


По ту сторону правого и левого - Terra America

Валькирия индустриального капитализма - Terra America


От редакции. Начиная на сайте Terra America разговор о творческом наследии американской писательницы Айн Рэнд, мы не думали, что материалы на эту тему получат такой живой отклик и вызовут желание многих наших постоянных авторов высказаться по поводу основных идей Рэнд. Причин тому, видимо, несколько. Одна из них – недавняя экранизация ее основного романа «Атлант расправляет плечи», которая вызвала самые разные оценки и вновь привлекла внимание к литературному первоисточнику. Другая причина – острота переживания судьбы индустриального капитализма сегодня в России и в мире в целом. Рациональный эгоизм Айн Рэнд воспринимается как теоретическое оружие теми, кто недоволен экспансией государства в сферу частных интересов. Те же, для кого такой подход неприемлем, видят в «объективизме» Рэнд своего рода компендиум нравственных и философских заблуждений. Александр Кустарев пытается объективно отнестись к «объективизму» и непредвзято взглянуть на идейное наследие творчества писательницы, выделив в нем как слабые, так и сильные стороны.


Валькирия индустриального капитализма - Terra America

"Анна Каренина" Райта-Стоппарда

Соберу воедино то что писал в ФБ об этом фильме.

Прочитал наконец ту сам рецензию Быкова, вот о ком бы снять фильм как о воплощении разносторонней, действительно талантливой, точнее креативной, в целом трудолюбивой и гуманной, но безнадежно неглубокой, безнадежно плоской современной интеллектуальной России.

Что касается, самой "Анны Карениной", то это без сомнения абсолютно гениальный фильм, пожалуй, лучшая западная экранизация русской классики за всю историю Голливуда. За этим угадывается, конечно, гений Стоппарда, который один только мог так точно схватить гений Толстого и так тонко ему оппонировать. Это, разумеется, полемика с Толстым, в его лице - с русским славянофильством, вообще со многим. Но все это сделано с настолько тонким вживанием не просто в текст романа, а в то что конкретно хотел сказать Толстой, что не вызывает никакого возмущения.

Каренин в этом фильме (не у Толстого) - это просто непонятый не только развратным миром великосветского общества, но и всей вообще Россией, включая самого Толстого, русский Христос, если угодно, русский Мессия. И в этом смысле он выше Левина, который здесь выглядит как обычный посредственный человек, несколько нелепый

Каренин - это вообще подлинный национальный святой, которого не заметили, увлекшись князьями Мышкиными, Левиными, Алешами Карамазовыми. Тут же образный ряд построен на толстовской идее, даже идеологии, ложный великосветский, великолепный, но порочный и фальшивый мир в виде этого роскошного театра и есть подлинная действительность, крестьянская Россия, куда уходит Левин. И в конце мы понимаем, что дихотомия ложная, что гораздо более подлинная реальность - это луг в Царском селе, что это настоящий рай, который не заметила, проглядела Россия, которая и есть подлинная реальность, взрывающая и поглощающая ложный мир театра. И что она освящена истинно евангельской любовью Каренина к чужой, прижитой его женой от любовника девочке. Которая гораздо более возвышенна и таинственна, чем любовь Левина к своему ребенку. И в конце братские объятия двух детей на этом лугу - это и есть подлинно возвращенный России рай, который наша страна не увидела и не поняла и потому погибла.

Повторяю, ничего более гениального западный кинематограф о России не создал.

У Толстого Каренин - это добрый несчастный, но как и все в Петербурге, заблудший человек. И авторы фильма именно эту оценку и ставят Толстому и с ним всей России в упрек, Вы не увидели своего Христа, увлекшись добрыми, хорошими, но абсолютно тривиальными Левиными. Я уж не говорю о тех, кто видит нравственный идеал в самой Анне, но для Стоппарда такой взгляд настолько примитивен, что он даже не удосуживается с ним спорить Толстой же показывает Каренина человеком, сделавшим ставку на долг, на евангельские моральные законы, и на этом сломавшимся и в конце концов проигравшим. Именрно заблудшим. В фильме же это и есть подлинный герой всей русской истории. Притом там показано, что и его государственная работа - он проводит через Госсовет закон об инородцах, для чешского еврея Стоппарда. думаю, это играет свою роль, - имеет настолько важное значение, что она могла бы спасти Россию. Но ему наносят удар в спину, и он проваливает законопроект. Возможно, тут намек на Витте, но это уже слишком большой домысел.

Ну и, конечно, нельзя не обратит внимания на то, чтои финал "Анны Карениной" - это отсыл к знаменитому финалу "Ностальгии". И, думаю, крестьянский рай Левина - это что-то типа булгаковского "не свет, но покой". Не случайно, там в конце читают какое-то письмо о "зеленом луге", и ясно, что это письмо из рая.

Обамовцы

Оригинал взят у dealetant_68 в Обамовцы
Размышления о внешнеполитическом центризме по прочтению новой книги Джеймса Манна...

Журналист-международник, социолог, писатель и аналитик Джеймс Манн порадовал очередным бестселлером. По косточкам разобрана команды Обамы, команда, тех, кого называют внешнеполитическими советниками президента США.

Разумеется, эту книгу нельзя рассматривать как некое "производство идеи", как новый закон интеллектуальной моды за океаном. Но это однозначно очень качественная энциклопедия внешнеполитической команды 44-го президента Соединенных Штатов. Без мифов и слухов, достоверно и изнутри Манн рассказал о обо всех этих людях.

Рецензия ЗДЕСЬ.
Но если есть возможность прочесть саму книгу, обязательно прочтите!


Начало интеллектуального расследования о Линдоне Ларуше

Линдон Ларуш и его российские последователи
Авторы: Кирилл Бенедиктов, Михаил Диунов

В кратком изложении взгляды Линдона Ларуша выглядят аннотацией к роману в жанре социальной фантастики или криптоистории. Любители этих жанров могут сходу назвать с десяток авторов и книг, так или иначе затрагивающих подобную проблематику («Маятник Фуко» Умберто Эко, «Словарь Ламприера» Лоуренса Норфолка и т.п.) Различие лишь в том, что Линдон Ларуш – не писатель-фантаст и не историк тайных обществ.

Легко определить, кем Ларуш не является, но кто он на самом деле? Сам Ларуш позиционирует себя как экономиста и политического деятеля, то есть персону, относящуюся одновременно и к академическому миру, и к миру практической политики.


Умер Дмитрий Фурман



Печальная новость. Только сегодня подумал, что в России есть всего только один человек, который реально, искренне предан демократии и вот уж нет и его.

Рад что удалось взять у него интервью для РЖ и отозваться на его последнюю книгу. 

Светлая память одному из лучших российских публицистов.

Андрей Вознесенский и Юрий Шевчук


Вознесенский для меня ассоциативно - человек 1985–89 годов. Его раннее поэтическое творчество меня всегда оставляло равнодушным, как и весь футуризм, которому, насколько я понимаю, он вполне сознательно подражал. Но во всяком случае с Вознесенским связан какой-то стиль эпохи, перекликающийся с ритмом его стихов.

А о ком сегодня можно скзать то же самое?

Но вот в "перестройку" Вознесенский выплыл как культурреггер, который знакомил массового читателя то с Гребенщиковым, то с Хайдеггером. То он упомянет в стихах Аверинцева, то Рихтера.
 
Он остался человеком великой эпохи культуреггеров - все смеялись по поводу "постпинкфлойдовской деревни", но вот запечатлелась она в сознании каким-то прекрасным дымком нашей юности, а уж на Хайдеггере, который "харю гад отъел" и "хардроккер", Вознесенский по моему сломал всю свою карьеру публициста, но тоже вот было в этом что-то от мандельштамовской "тоски по мировой культуре", неудоволетворимой и ненасытимой. Когда непонятно, кто такой Хайдеггер и о чем он, но имя будоражит, вертится в голове и это странное сочетание звуков кажется ответом на все жизненные вопросы.

В общем, для меня Вознесенский - последний человек настоящей русской культуры, культуры Великого Псевдоморфоза. За ним - откровенно говоря, одна русская фантастика, в настоящий момент подлинное направление русского искусства - с этим необходимым для него псевдоморфозным вывертом.

Шевчук напротив первый человек политической эпохи. Все его лучшие песни - из времени советского политического пробуждения: "Дождь", "Что такое осень" и особенно "Последняя осень", которая в моем сознании отложилась как песня про 1991 и еще точнее про август 1991 года - "последним костром догорает эпоха, и мы наблюдаем за тенью и светом".

Шевчук удивительным образом не стал голосом антисоветской революции начала 1990-х, поскольку неожиданно для самого себя смог выразить разочарование в этой революции, амбивалетность ее итогов, когда "все то что держало, давило, играло, осиновым ветром" было "разорвано в клочья" - его заунывная интнонация пришлась как раз в точку в межвременье 1991-1994 годов - по моему в самый тяжелый период жизни страны, да и всех нас. Кстати, именно поэтому Шевчук евда ли мобилизует своим творчеством "несогласных" - от одного его вида исходит чувство "опустошения" и "разочарования".

Это что-то в духе "Какая хмурая Столица в октябре! Забитая лошадка бурая Гуляет на дворе."

Даже клип вроде бы светлой по текстовке песни "Дождь" во "Взгляде" шел под какие-то игрушечные танки, которые разрушают игрушечный город - многие потом (и в каком-то смысле справедливо) видели в этой песне намек на путч 1993 года. Шечук наверное то пел о чем-то совсем другом, но получалось все время об этом. О том, как хреново жить в конце каждой из революций. О том, какой остается от всего этого горький осадок. О том, что когда "догорает эпоха", тень все-таки одолевает свет, и некогда бурная радостная жизнь истончается до самого своего основания.

И поэтому хотя Шевчук еще мог жить и творить в эпоху Вознесенского, Вознесенскому, увы, уже не было место в эпоху Шевчука.

Из архива эпохи - Вадим Цымбурский о русском фашизме


Год назад скончался Вадим Цымбурский.

Я, откровенно говоря, поначалу хотел дать на РЖ фрагмент из его предисловия ко второму сборнику, который в этом году выйдет в "Европе" или кусок своей книжки о Вадиме Леонидовиче, которая, надеюсь, появится там же, но потом подумал, что Цымбурский должен оставаться для нас всех актуальным публицистом и решил републиковать очень яркое его выступление о русском фашизме в клубе "Свободное слово" в январе 1999 года.

Вообще, смерть не должна быть помехой для участия в общей борьбе.

Не входить в мировое цивилизованное

Фашизм есть форма восстания нации против попыток вписать нацию в непрестижный и дискомфортный для нее мировой порядок на правах нации "второго сорта".