magic_garlic

Category:

Достоевский и текст нашей жизни

1987 был для меня великим годом еще и потому, что в этот год у меня был роман. Не любовные отношения, а именно художественное произведения. Я знал, что напишу роман, постоянно обдумывал персонажей, придумывал сюжет. Собственно, там должно было быть два сюжета — практически не пересекающихся, никак между собой не связанных событийно. Только случайным и ни к чему не обязывающим знакомством двух главных героев. Ну один — это был как бы я сам, московский школьник старшего класса из района новостроек, что имело для сюжета определенное значение. А вторым героем был хиппи — у этого героя был реальный прототип, в настоящий момент весьма известный персонаж. Оба сюжета должны были развиваться в одно время — а именно в Страстную неделю 1987 года, захватывая и часть предыдущей недели, то есть примерно с 9 апреля по 19. 

Так вот я пока о той части сюжета, которая со мной лично связана не была. Самое удивительное, что только в нынешнем году я узнал, что произведение с аналогичным сюжетом, оказывается, уже было написано. И произошло это в 1847 году, и автором его был Федор Михайлович Достоевский. И это была его ранняя повесть «Хозяйка». Но я совершенно ее не знал тогда. Точь точь то, что виделось и мне 32 года. Молодой носитель псевдоморфозной культуры — фурьерист-социалист в случае Достоевского, и хиппи в моем случае. Встречает пару — молодая девушка и старик, представитель каких-то национальных хтонических глубин. Помню, я собирался его назвать Селиверстовым по фамилии очень известного тогда художника. Считает, что девушку (в моем романе ее должны были звать то ли Юля, то ли Надя — сейчас не помню точно) надо спасать от темного и зловещего старика, с которой она невольно оказалась связана. Предпринимает определенные для этого усилия, открывает девушке мир своей культуры. Обретает некоторые шансы на успех. В конечном итоге терпит поражение, после определенных колебаний девушка остается со своим мужем или сожителем, что символизирует не только личную слабость героя, но и фиаско его позиции, предположительно беспочвенной и вненациональной. 

Конечно, я находился тогда под огромным влиянием Достоевского, но все-таки «Хозяйку» я не читал и даже не знал ее сюжета. Вообще, ранний докаторжный Достоевский оставался для меня белым пятном. Очевидно, что я невольно попал в какой-то постоянно разыгрываемый в воображении национальный миф. В конце того же 1987 года на экраны вышел фильм «Асса», в котором по существу проигрывался тот же сюжет, что и в «Хозяйке» с одним важным исключением — в «Ассе» герой проигрывает физически, то есть погибает от рук более могущественного соперника, но побеждает духовно, посмертно. Девушка выбирает все-таки его, а не своего сожителя. Псевдоморфозная культура также не проходит тест на сопротивление национальной архаике, но по крайней мере оказывается способна породить бунт против темных сил, воплотившихся в образе Крымова. 

Можно попытаться оттолкнуться вот от этого явно неслучайного совпадения, чтобы разобраться более предметно в том, как идеи и образы Достоевского проникали в нашу жизнь и во многом определяли ее.


Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.