Category:

Как Вл. Соловьев писал "Оправдание добра"


«<…> «Да что, - прервал он сам себя: - моя квартира еще дворец в сравнении с той дворницкой, в которой жил зимой на даче Владимир Сергеевич Соловьев.»

На мой вопрос, где и что такое это было, покойный рассказал мне, как он посетил Соловьева в его «философском уединении»: Соловьев жил в ту зиму в сторожке при одной из пустующих на зиму дач в глухом лесу по Николаевской дороге.

«Это была, - рассказывал он мне: - обыкновенная дворницкая изба. Некрашеный сосновый пол и такой же потолок. И тут и там щели. Бревенчатые стены. А у меня еще, как видите, обои. У Соловьева стояла в его дворницкой, правда, хорошая железная кровать и красовалась пара каких-то дорогих бронзовых подсвечников на простом сосновом некрашеном столе, где он писал главы своего «Оправдания добра»; а затем, кроме двух стульев и чемодана с бельем, не было, кажется, никакой другой мебели. Не было и прислуги. Дворник, карауливший и соседнюю и эту дачу и живший в другой сторожке, приносил Соловьеву дров и воды, может быть и прислуживал; но Соловьев при мне сам топил свою печку. Продовольствовался он на даче у знакомых, куда во всякую погоду и непогоду ходил, почти за версту, по пустынной снежной дороге, часто в темноте, иногда по сугробам. Говорят, это ему нравилось; другие говорят, что он рисовался этим диогеновским равнодушием к внешним условиям жизни. Сравнили! Греция – и петербургские болота, солнце, Александр Македонский – и снежная метель, волки и сторожа пустых дач! Зная близко Соловьева, могу вас уверить, что он с таким-же философским невниманием к внешней обстановке жил-бы и в светлой, теплой зале какого-нибудь дворца, если бы ему предоставили там возможность без помехи, без заботы отдаваться любимому труду и думать свои философские думы. Мне случалось видеть его «на бивуаках» и в барских помещениях. А вот, когда он преждевременно – непременно преждевременно – умрет, истает, - скажут, что он умер «от философии» или от своей непрактичности, или еще проще – от какой-нибудь болезни. И никто не решится сказать правду: что он и преждевременно состарился и умер от отсутствия сердечного попечения о нем со стороны общества, которое по-видимому, носилось с ним, больше, чем с кем бы то ни было другим, - носилось постольку, поскольку это развлекало, занимало само общество. Да, когда он умрет, может быть поймут, а может быть и тогда не поймут, что надо было беречь этот почти прозрачный организм, как берегут… ну, хоть, например, какую-нибудь хрупкую вазу из венецианского стекла…»

Его слова оказались пророческими: Соловьев уже умер – преждевременно и «от какой-то болезни»».

(Луговой А.А.

Умер талант! СПб., 1902.Тип. «Общественная польза». С. 99-101.)

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.