magic_garlic (magic_garlic) wrote,
magic_garlic
magic_garlic

Categories:

Славой Жижек о Линче

 Перечитал по-русски только что вышедшее в издательстве "Европа" блестящее исследование Славоя Жижека о "Шоссе в никуда" Дэвида Линча.

Издание кстати снабжено отлично выполненной обложкой, в которой название книги и имя автора стилизованы под титры картины, а за освещенными огнями "потерянного шоссе" смутно проступает силуэт самого Жижека.





Меня, кстати, более всего заинтересовала мысль редактора издания Александра Павлова, сказанная им в предисловии к книге о том, что есть некий особый русский Линч, то есть особое восприятие этого режиссера зрителями 1993 и 1995 годов - времени двух первых показов сериала "Twin Pics" по российскому телевидению. 

Павлов пишет, что "суровая реальность <...> в некотором смысле была едва ли не более сюрреалистичной, чем сериал Линча. Любопытно, различали ли вообще русские зрители сериал "Твин Пикс" и новостные сводки"".

После того как я перечитал всю книгу, я задумался, а почему вообще я стал с 1993 года стал таким большим любителем этого сериала и Линча в целом. Это уж я потом начал искать смыслы, разгадывать подтексты, а вначале было что-то очень простое и очень связанное, как правильно отмечает Павлов, со всей этой осенней атмосферой 1993 года.

Дело было не в том что атмосфера была "сюрреалистичной", в конце концов, она была едва ли более сюрреалистичной, чем нынешняя. Главное, она была предельно энергетически опустошенной, вот ровно то что Жижек пишет про психоаналитическую подоплеку "Шоссе в никуда" - это был голый ужас обыденного бессмысленного существования. Ужас повседневного и почти обреченного на неуспех выживания. 

Попытка хоть как-то эстетизировать эту эпоху  сегодня натыкается на очевидную невозможность наполнить художественной энергией то что для большинства представлялось унылым, будничным поиском средств к существованию.

Удивительно что даже когда режиссеры хотят наполнить этот "поиск средств к жизни" каким-то высоким героическим пафосом (ну самый очевидный пример - фильм Павла Лунгина "Олигарх"), эта декларированная героика выглядит в общем столь же буднично и тускло на фоне крышующих бизнес бандитов и вредящих бизнесу силовиков. Любопытно было бы кстати ответить на вопрос, почему при столь очевидной потребности многих влиятельных групп в эстетической реабилитации "девяностых", на на тему этого времени выходит только "Generation P" или "Околоноля".

Одна из неочевидных причин этого заключается в том что в то время снималось отвратительное малокачественное кино (впрочем, то же самое можно сказать и любом другом жанре). И эту эпоху сейчас уже невозможно эстетически подцепить, вызвав в памяти какой-нибудь запоминающийся привлекательный образ из того времени. Вот даже "перестройку" мы помним не только по очередям в пустых магазинах, но и по "Курьеру" и "Ассе". А в  отношении "девяностых" если и есть что вспомнить, так это именно "Твин Пикс". 

Но дело не только в том, что "Твин Пикс" - это такой "Ален Делон", который, как в песне "Наутилуса", глядит с экрана на гнусную постсовковую жизнь. Это было бы слишком просто. "Твин Пикс" - это была своего рода новая эстетическая стратегия выживания в этой ужасающей унылости повседневного опустошения. Прежняя, чисто реактивная стратегия состояла в том чтобы противопоставлять этой реальности какие-то привлекательные, как бы сказали фрейдисты либидинозные, образы из прошлого, которое мы безвозвратно потеряли с крахом 1991 года. Помню, что в 1992 году мне казалось, что буквально любая книга на полке моего отца - это вызов существующему положению вещей, "концу истории", концу жизни и наступлению полной погибели.

Мне уже в конце 1992 стало казаться, что тут есть что-то неправильное. Единственной правильной эстетической альтернативой посредственности реального существования должен стать яркий мир каких-то непроговоренных порочных фантазий (Жижек очень много по-лаканиански рассуждает о некоей неуловимой "фундаментальной фантазии" Линча, привлекательность которой кроется в ее непостижимости), причем представленный с предельно консервативных, предельно моралистических позиций. Собственно, об этом же и рассуждает Жижек в вышедшей книге: единственный выход из ужаса постылого бессмысленного существования - это придуманный ужас каких-то сублимированных фантазий.

Нужно было  понять и почувствовать, что это абсолютно  бессмысленная жизнь, в которую рухнула вся страна, - это нечто хотя и малоприятное, но глубоко нефундаментальное - потому что истинный то ужас - это, скажем, Европа и все те бездны соблазнов, которые она с собой несет. Или, напротив, Азия и те бездны, которая несет она. Вообще что-то, что на самом деле более значимо, чем все что мы реально видим вокруг себя.

Или если по Линчу, ужас - это не развратный богач, не девушка-наркоманка, не похотливый отец, а истинный ужас - это инфернальные глубины на дне Черного Вигвама, от которого предохраняют мир американского городка "парни из читальни" вместе с агентом ФБР. С этим еще можно было как то жить. Потому что Вигвам этот - это и есть соединение всех высказанных и невысказанных социокультурных соблазнов, угрожающих Америке и всему миру.

Впрочем, искусство и должно отменять реальность, плохо когда оно этого не делает или делает бездарно. А если в качестве критерия оценки выделить способность чутко схватывать свое время - тогда мы можем ввести и некую онтологическую составляющую. Ибо время, пожалуй, и есть та самая "фундаментальная фантазия", точнее какое-то особенное ее выражение, которое отличает тот или иной конкретный момент нашей жизни. И если в это время к нам из бессознательного пришли именно эти образы, значит, в них было что-то именно от этого времени. А значит, как вроде бы сказал Ежи Лец, на самом то деле все совсем не так как в действительности.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments