July 28th, 2006

Тот, у кого есть хороший жизненный план...

Это об Аркадии Малере, у которого оказывается есть конкретный план

В последние годы в неофициальном политологическом жаргоне появилось новое слово для обозначения особой политической, а точнее, даже геополитической позиции - "имперец". Возникновение этого термина явно связано с невысказанным стремлением избежать единственно возможный аналог - слова "империалист". ... Равным образом "имперство" - это туманные грезы, "империализм" - это конкретный план. Именно этой конкретности, однозначности, ясности боится современная конвенциональная политология, а также и сама политика. Потому что пока все очень неопределенно, не за что отвечать и нет предпосылок к реальным изменениям; когда же "все ясно" - вот здесь конец любой политтехнологии и начало прямого действия. Так зачем же бесконечно вращаться белкой в колесе саботажных политтехнологий, вместо того, чтобы называть вещи своими именами: да, существует русский империализм, и да, существуют русские империалисты, видящие Россию перманентно расширяющейся империей. И не только для того, чтобы вернуть утраченное, а для того, чтобы обрести новое. 

Это, я так понял, полемика с моим текстом: почему бы не дать прямо на него ссылку как честному человеку? 

Почему бы нашему "неконвенциональному политологу" не дать расшифровку своего чисто-конкретного плана, по шагам, по стадиям.

Скажем, 1 сентября 2006 г. возьмем Крым, 1 октября к нашим ногам вновь склонится вся Восточная Европа, к концу ноября того же года будет окончательно покорен Константинополь, а турки вышвырнуты прочь из Европы, Новый — 2007 год —  будет отмечен восстановлением Иерусалимского королевства.

Вот это был бы план, а пока все — "саботажные политтехнологии".

Спор о русском роке...

... продолжается, продолжается он до конца августа, когда начнем что-нибудь другое. Есть одна идея, о чем бы поговорить дальше. Но нужны зачинщики...

А сегодня выступил Яков Шустов с самой, пожалуй, резкой статьей против РР, со все тем же "осиповским" набором обвинений: "Перемены", "шестидесятники", "диссида".

Спор о русском роке. Не классический антисоветизм, не полуподпольное православие, и не «нарождающийся российский капитализм цеховиков и фарцовщиков», а «русский рок», используя в качестве живого щита молодость, которая всегда права, открыл ворота Кремля.

Что мне кажется любопытным в "русском роке", и о чем никто пока не сказал. Я думал написать статью, да когда успею... Это то что "русский рок" стал последним примером характерно русского подхода к искусству. Помните, русские символисты говорили, мы возьмем с Запада литературную форму и внесем собственное духовное содержание. Это первое. И второе - некий стыд за заимствование и такое яркое выраженное, я бы сказал, презрение собственно к художественной стороне дела. Мне в свое время Маским Жуков так и объяснял смысл песни "Рок-н-ролл мертв":  рок-н-ролл, конечно, мертвячина и дело не в нем вовсе, но такая демократическая, простая форма художественного выступления дает нам возможность выразить какие-то иные, находящиеся за пределами чистой эстетики, вещи.

Интересно, что это просто калька с идей и мыслей русских символистов, да и русской культуры постпушкинской эпохи в целом - и что на русском роке все то и кончилось. Вот не возникло никакого, скажем, "русского постмодернизма", даже и попытки не было. Пожалуй, только "русская фантастика", но это разговор особый. А это значит, что на "русском роке" по существу закончилась "русская культура", вернее определенный ее эон, петербургский. Петербургская псевдоморфоза по Шпенглеру, когда западные формы призваны были выразить глубоко незападное содержание.  Глубоко не случайно, что столицей русского рока стал Питер, поскольку, конечно, именно "русский рок" стал концом петербургской псевдоморфозы русской культуры. И не случайно, что "русский рок" фактически умер вместе с империей, причем все попытки продолжить существование в постимперский период оказались неудачными.

Вот что стоило бы проанализировать и осмыслить.

Кстати, никто не знает координат Сергея Жарикова — народ, что называется, требует.