November 14th, 2005

Из дискуссии с коллегой о французских событиях

События во Франции (и по всей Европе) явно кем-то организованы, и скорее всего, — теми силами в Европе, которые понимают, что проекту ЕС как принципиально антиамериканскому и антиизраильскому проекту наступает конец. В особенности если в 2007 г. во Франции к власти придет наиболее проамериканский из французских политиков, и весьма популярный в  стране Николя Саркози. В соединении с успехом партии Меркель в Германии победа Саркози навсегда потопит ЕС как левое антиамериканское объединение, и, более того, даст новый импульс правой республиканской партии в США. Поэтому по Саркози нужно было нанести мощный удар, что и было сделано. Это был очень важный шаг, поскольку именно беспорядки во Франции могут задать новый стимул евроинтеграции.

Что можно сейчас сделать? Лишить французских арабов гражданских прав? На каком основании? Студентов в 1968 г. никто гражданских прав не лишал. Непонятно, имеется ли альтернатива расширенной миграции в вымирающей Франции — альтернатива одновременно и «польскому сантехнику» с Востока и арабскому дворнику с Юга?  Скорее всего, придется выбирать между этими двумя. Франция просто не сможет сохраниться как французская Франция, если только она не перейдет на позиции национал-социализма. То есть лишит выходцев из Африки гражданских прав и объявит французских французов привилегированным сословием. Понятно, что стабильности от такого варианта в Европе не прибавится. Все хотят быть равными.

Москве не грозит участь стать Парижем. Европейские проблемы – это не наши проблемы. В России нет такой пропасти между высшей элитой, рекрутируемой из воспитанников привилегированных высших школ, и простым людом. В России человек с неоконченным высшим образованием способен стать советником президента. В России человек с яркими литературными способностями в течение нескольких лет достигает уровня политического обозревателя ведущей телепрограммы. В основном за счет самопрезентации в ЖЖ и правильной политической ориентации. Ничего подобного нет не только во Франции, но и в гораздо более эгалитарных США, где все-таки около 40 % населения имеют высшее образование. Поэтому-то так велика в этих странах ненависть низов общества к его верхам. Поэтому пригороды Парижа ненавидят его центр. Тем более что никакой внятной идеократической сцепки у общества, духовным фундаментом которого является наследие Великой французской революции, нет и быть не может.

Зачем в этом случае нам изображать себя европейцами, чтобы копировать их социальный уклад и тем самым переносить к себе чужую болезнь, рожденную действительно проклятым наследием капиталистической колонизации вкупе с языческим гедонизмом, который давно уже стал в Европе господствующей религией. Европа, как правильно писал Тютчев, неизлечимо больна революцией, и ее судьба дойти с этой революцией до конца. Нам нет никакой необходимости объединяться ни с силами протеста в Европе, ни с силами тамошнего порядка.

В этом и только в этом — смысл русского изоляционизма.