October 5th, 2005

Еще о событиях 1993 года

В этих событиях есть еще одна сторона, на которую вообще никто не обращает внимания. А она то, пожалуй, самая основная.

4-го октября — это пробуждение русской цивилизации. Именно в этот день Россия ощутила свое одиночество, свое заброшенность в холодном и равнодушном к ней мире. И самое поразительное для меня не то, что Ельцина поддержали главы всех государств мира. Это не удивительно. Удивительно другое.

Поразительно то, что в недавней своей статье Валлерстайн начинает отсчет глобального сопротивления неолиберализму в мире с восстания сапатистов в Мексике в 1994 г. — мол, тогда неолиберализму был брошен первый вызов. Не обращая никакого внимания на то, что реально первыми борцами с тем же самым злом стали российские депутаты, попытавшиеся бороться с реформами, навязанными МВФ.

Никто не обралил внимание на знаменательное совпадение: Лукашенко и Чавес выступили на сессии ООН с совершенно одинаковыми по смыслу речами. Но американские левые перепечатали на своих сайтах только речь Чавеса и ничего не сказали о Лукашенко. Российские патриоты перепечатали Лукашенко и проигнорировали Чавеса. Что-то незримое, но принципиально важное разделяет левую оппозицию в России и "левый антиглобалистский фронт" во всем мире: ведь Лукашенко ровно такой же левый популист и автократор как и Чавес, только чуть более удачливый.

Россия пробудилась к цивилизационному существованию даже не в тот момент, когда осознала, что выпала из мирового порядка, а в тот момент, когда поняла, что выпала из мирового протеста.

Самодержавие

Егор Холмогоров на АПН с новой статьей "Самодержавие".

http://www.apn.ru/?chapter_name=advert&data_id=685&do=view_single

Вот два фрагмента этой статьи, которые по своем смыслу мне безусловно близки:


Самодержавие мыслится в русской политической концепции, таким образом, как идея полностью самостоятельного, "автохтонного" зарождения русской государственности, которая не связана, таким образом, ни с какой внешней мировой системой, не может принимать от нее никаких указаний и не имеет перед ней никаких обязательств. То же касается и внутренней политической системы, — она не связана некими внешними по отношению к ней принципами, например принципами аристократического права.<..>
В современной России усвоить эту мысль о самодержавии исключительно сложно, поскольку национальный суверенитет со всех сторон опутан внешними обязательствами. Обязательствами перед международными институтами и международным правовым полем, перед международными корпорациями и группами, перед провозглашенными высшими над государством принципами, перед самим наличием мировой политической системы. Причем это самодержавие России систематически растворяется и уничтожается принятием все больших и больших (причем иногда взаимоисключающих) обязательств, которые делают совершенно неясным ответ на вопрос: от кого же держит свою власть Российская держава? Ясно только, что не от самой себя.

Поэтому монархизм как абстрактный, обобщенный политический принцип и по сей день сохраняет непреходящее значение. Более того, монархия выступает на православном политическом горизонте как эсхатологическая перспектива русской государственности. Существует устойчивая вера в то, что монархия будет последней формой осуществления русской благой власти перед наступлением конца времен.


Ради красного словца

Вдруг подумалось, что если "Общественная палата - это субститут дворянского собрания в обществе без аристократии", то автор этого глубокомысленного заключения, вероятно, — "субститут дворянина". Прямо уже просится на язык фраза относительно "политической субсти...". Но попридержу язык, чтобы вторично не разорвать с автором все отношения. А то было дело, год не здоровались.