August 30th, 2005

Дискуссия о Солженицыне

Спор о Солженицыне на АПН завершен второй статьей Вадима Цымбурского "Солженицын и русская контрреформация":

"Для русской молодежи, сознающей насильнический и подложный характер мира, куда она попала, открываются два пути. Либо движение в планетарную антисистемщину. Либо путь к утверждению России как силы внесистемной, а не антисистемной, через становление и возобладание политического класса с определяющим место России новым языком цивилизационного суда."

Наша дискуссия вызвала некоторый шум, но, вероятно, по совершенно особым причинам. По тем же самым причинам, по которым такой резонанс вызвало сообщение о могильном памятнике в память сотрудничавших с гитлеровцами казаков.

Уже с начала года усилиями части корпорации сетевых публицистов пошла мощным ходом компания по реабилитации Сталина, но не как борца за дело русской нации, а как "строителя антифашистской империи", освободителя Европы и Освенцима  и т.д. И вдруг откуда ни возьмись — и в интервью Ильи Глазунова в ЛГ, и в выступлениях galkovsky , и в комментах некоторых постоянных посетителей АПН — вынырнула прямо противоположная концепция: Сталин — как враг русской нации, пожертвовавший миллионами жизней своих сограждан во имя решения совершенно вненациональных — еврейских или же англосаксонских — задач. Понятно, что в этом контексте совершенно новое звучание приобретало имя автора "Архипелага", а также могильные памятники борцов со Сталиным во время Второй мировой.

Ясно, что и та, и другая позиция тупиковы: первая — по той простой причине, что немедленно приводит ко второй, а вторая, потому что отнимает у нашего народа его главное историческое достижение XX века — победу в Великой Войне, в результате которой русские отстояли право на независимое цивилизационное существование. И Цымбурский абсолютно прав, когда говорит:

"Нашими оценками Великой Войны определяется наша, а не ее значимость <....> И как неожиданно иногда определяется — массированный "полив" Суворова-Резуна насчет Сталина-агрессора для миллионов русских оказался едва ли не сильнейшей апологией тирана, который якобы лишь на день-два не успел предупредить "план Барбаросса"! И наша контрреформация окажется безжизненна, если в государственной истории реформационных лет не увидит того, что уже встало — как народная история — над разделениями внутри нашей высокой культуры и что она, контрреформация, должна будет принять как свое, если притязает быть новым обликом России."