July 23rd, 2005

Национализм

Хотел написать слов о "левом интернационализме" в связи со статьей о Солженицыне и русском будущем, над которой сейчас работаю, но обнаружил, что в РЖ продолжается дискуссия о национализме и приходится реагировать.

Аргументы антинационалистов берутся из двух основных источников - из наследия русского религиозного Ренессанса и современного постмарксизма. Как ни странно, антинационализм — то в чем эти разные традиции частично совпадают. Поэтому состряпать текст из антинационалистических цитат проще пареной репы. Бери в союзники (и соавторы) Бердяева, Соловьева, Бенедикта Андерсона, Гиренка с Подорогой и вот тебе готовый трактат. Так собственно наши авторы и поступают с разной степенью темперамента и таланта.

Сложнее понять, почему от национализма как политического, а не культурного явления, как особого идейного комплекса очень сложно отказаться. Вроде бы г-н Андерсон доказал, что нация - "воображаемое сообщество", ну и Бог с ней, нацией, займемся вместо ее обустройства какой-нибудь Великой Тайной, спасением всего человечества от "либерального нацизма", например.

А дело в том, что национализм крепко накрепко связан с действительно Великой Тайной Современности, то есть Модерна - идеей политической свободы. Нация - это союз людей, солидарных в защите своей свободы. И национализм — это просто утверждение, что выше этого занятия - солидарной защиты своей свободы - нет в современной, подчеркиваю современной, а не вообще всякой, политике никакого другого.

И если ради какой-нибудь "Великой Тайны" ты будешь готов пожертвовать свободой своих сограждан или откажешься от солидарности с ними, то ты совершишь предательство. Разорвешь строй фаланги.

Субъективно можно оправдывать это предательство высшими смыслами, но вряд ли для соратников по фаланге такое оправдание будет иметь значение.
Это сознание единства свободы и солидарности - более чем одна из идеологий современного мира (как социализм или либерализм). На мой взгляд, это политическая мораль современного мира.

Это то, от чего нельзя отказаться, не рискуя подвергнуть себя "воображаемому" политическому остракизму.

Проблема вообще не в национализме, проблема в том, что определяет "солидарность" нации, что сплачивает ее в единство. Национализм сам по себе на это ответа не дает, либо дает ответы редуцированные (прежде всего к устойчивому этно-культурному единству). Национализм лишь фиксирует новый политический статус этого единства, что оно связано теперь не с достижением каких-то специфических для этно-культурной или родо-племенной общины цели, а с необходимостью утверждения и защиты внешней свободы.

Поэтому от национализма не так легко отречься, но выражение "стать нацией", конечно, не ответ на все вопросы цивилизационного пути России. Однако без самопревращения в "нацию" и осознания себя "нацией" никакое осмысленное политическое проектирование просто невозможно.