?

Log in

No account? Create an account

Хроника одной революции

Wednesday, May 8, 2019

4:06PM

http://russ.ru/pole/1989-god-i-Vladimir-Solov-ev?fbclid=IwAR1Ixqycc4PkNr_V5MYcp2f_GWBiOxedbZ32637F2gpmNJuyaliGF9KU1gw



4:03PM - Мои тексты о Фрэнсисе Фукуяме



http://russ.ru/pole/1989-god-i-Vladimir-Solov-ev?fbclid=IwAR1Ixqycc4PkNr_V5MYcp2f_GWBiOxedbZ32637F2gpmNJuyaliGF9KU1gw




Saturday, April 6, 2019

9:45AM - Лондон вместо Рима: Вл. Соловьев и Британская империя









Собираю на Русской идее соловьевский цикл статей:         


От автора. Первый вариант этой статьи был написан в 2003 году и опубликован тогда же в шестом выпуске ивановского альманаха «Соловьевские исследования». В какой-то мере этот текст стал для меня самого знаком окончательной переоценки философии Вл. Соловьева,  по крайней мере в ее политическом аспекте. Признавая величие автора  «Критики отвлеченных начал» как метафизика, я тем не менее не был готов  принять его политические воззрения поздних лет и, в особенности,  благосклонное отношение к колониальной политике. Увы, вынужден был  признать я весной 2003 года, когда готовил к изданию данный текст: если  бы Вл. Соловьев жил в настоящее время, то он почти наверняка оказался бы  в стане американских неоконсерваторов. Скорее всего, он с полным  одобрением принял бы вторжение США в Ирак, руководствуясь вполне  смердяковскими соображениями: «более культурная нация покорила менее  культурную». Но, отвергая либеральный империализм Вл. Соловьева, нужно  было задаться вопросом о метафизических основаниях данного неприятия.  Это заставило меня тогда обратиться к политической философии, чтобы  попытаться нащупать основы своего нового, уже постсоловьевского,  мировоззрения.

Saturday, March 23, 2019

1:30PM - Несобранные тексты Вадима Цымбурского








Friday, January 18, 2019

7:17AM

Владимир Соловьев и Москва










         https://politconservatism.ru/articles/vladimir-solovev-i-moskva?fbclid=IwAR26hZTPMP6FsSDMnSPPuFveU2o_grHnGdFFCkhF7ubHUV7pyxHJieYnjgk


«Крепчайшими цепями прикован я к московским берегам…»


Вл. Соловьвев 


От автора. Предлагаемая вниманию читателей РI статья «Владимир Соловьев и Москва» была написана в 1997 году и вскоре опубликована в изданном РГГУ под общей редакцией Г.С. Кнабе сборнике статей «Москва и «московский текст» русской культуры» (М., 1998). При написании этого текста я, по-моему, бессознательно, исходил из того предположения, что знаменитое, идущее от Александра Блока и Андрея Белого разделение  «ночного» и «дневного» образов Вл. Соловьева – то есть поэта-мистика,  философа-романтика и автора причесанных и гладких метафизических текстов  — прямо соотносится с теми двумя городами, в которых ему довелось  проживать в 1890-е годы. «Дневной» Владимир Соловьев – это Соловьев «московский», друг Сергея Трубецкого и Льва Лопатина, участник редакционного кружка «Вопросов философии и психологии»,  а «ночной» – «петербургский». Это Соловьев зимних морозных ночей,  неотапливаемых комнат, инфернальных видений, а также странных,  необъяснимых знакомств и дружеских связей. К концу наших последних 90-х  этот дружеский круг «петербургского Соловьева» еще был практически не  изучен, и я надеялся стать первым, кто опустится на эту «темную лунную  сторону» соловьевского творчества. 


Collapse )

Friday, January 11, 2019

10:12AM - Вл. Соловьев и "петербургское общество" 1890-х

Добавление в старый текст: 


Одно из начинаний «соловьевского общества» состояло в сборе средств  для установления каменного креста над могилой Вл. Соловьева в  Новодевичьем монастыре. Однако данный проект так и не был доведен до  конца по причине активного противодействия сестры покойного философа Поликсены Сергеевны.










могила В. Соловьева (1929 год)


Collapse )

Tuesday, November 20, 2018

5:02PM - Что я писал о правых течениях в Америке








Monday, November 5, 2018

5:51PM - Что я писал о Трампе













Thursday, August 30, 2018

10:30AM - О неоконсерватизме:










Sunday, July 22, 2018

3:45PM - Мои тексты о Генри Киссинджере











Sunday, June 3, 2018

4:17PM

      "Вторичное упрощение" мировой политической системы


Когда весной прошлого Майкл Линд провозгласил свою идею «блокополитики»,  это воспринималось как своего рода теоретическое объяснение тем  процессам, что в это время происходили на вершине пирамиды американской  власти. Высокие кабинеты тогда стали постепенно покидать союзники Трампа,  прошедшие с ним всю избирательную кампанию, которые были готовы вместе с  ним «сушить вашингтонское болото» и бороться с гидрой глобализма.


Их места занимали кадровые военные или бизнесмены, чье мировоззрение  соответствовало принятым американским истеблишментом нормам. Что это за  нормы? Перечислим их. Уважение союзников по демократическому миру –  главная и неоспоримая ценность, блок НАТО – опора западной цивилизации,  дружбе США и ЕС нет альтернативы, Россия и Китай – опасные  ревизионистские державы, выход из «иранской сделки» неминуемо приведет к  большой войне без предсказуемого исхода.


Collapse )

Sunday, June 25, 2017

10:06PM - Новый текст о Майкле Линде

Борис Межуев

Иногда в американской прессе попадаются такие публикации, которые требуют оперативной реакции. В данном случае мне хотелось бы поговорить о важной публикации, которая появилась в свежем номере журнала «National Interest«. В данном случае – это статья известного американского исследователя, политолога и экономиста Майкла Линда «Blocpolitik» — «Блокополитика». Эта статья явно совпадает тематически и концептуально с недавней публикацией того же автора в только что возникшем журнале «American Affairs» «The New Class War» — «Новая классовая война», образуя с ней своего рода дилогию. Думаю, последует и ряд других статей того же автора, предваряющих, как водится, выход в свет его новой книги.

Мне уже приходилось анализировать жизнь и творчество Линда, когда я рецензировал для выходившего в 2002-2008 года журнала «Космополис» его книгу 2006 года «Стратегия американского типа». Мне было любопытно отметить, насколько сильно изменились воззрения Линда и в то же самое время насколько основательно он учел в своих выводах все перипетии последних лет.

Вначале несколько слов о «Стратегии американского типа» — Линд явно писал ее в расчете на политику будущей демократической администрации, и это, кстати, дает мне основание заключить, что и новый цикл статей Линда предназначен для политики гипотетического посттрамповского Белого дома с демократом во главе. Он тогда правильно угадал, каким примерно будет новый президент-демократ. Он понял, что будущий лидер постарается отмежеваться от наследия младшего Джорджа Буша, что он попытается сочетать идеи либерального интернационализма и реализма. Линд сделал верный вывод, что наипервейшей идеей нового демократического лидера в области внешней политики станет легализм, стремление действовать строго в рамках международного права, имультилатериализм – готовность принимать во внимание мнение союзников, а не игнорировать их, как поступал Буш во время войны в Ираке. Линд надеялся, условно говоря, на такой чистый и правильный вильсонизм, в духе любимого им Линдона Б. Джонсона.

Барак Обама на начальном этапе своего правления почти во всем соответствовал идеалу Майкла Линда в области внешней политики, кроме одного пункта, оказавшегося, увы, решающим. Обама не смог принять идею нейтральности Америки в отношении внутреннего устройства тех или иных государств, то есть он не смог отказаться от «демократического мессианизма», который он почти без оговорок перенял у предшественника. Обама столкнулся с первыми неприятностями уже во время неурядиц в Иране после президентских выборов 2011 года, когда он не знал, стоит ли или не стоит аплодировать протестантам в этой стране, ну и, конечно, когда в 2011 году вопрос стал ребром – давать или не давать отмашку «арабской весне». Обама, как мы знаем, не смог не дать этой отмашки. И тем самым он запустил серию событий, которые в конце концов привели к торжеству ИГИЛ и нынешней «войне всех против всех» на Ближнем Востоке. Иначе говоря, Линд по большому счету угадал будущий вектор внешней политики США, но не смог предусмотреть всех проблем, с которыми она столкнется и которые потребуют изменения этого вектора.

В этом смысле новое обращение Линда, после восьми лет занятий преимущественно вопросами экономической политики, к темам внешней политики и безопасности, представляет собой в определенной степени работу над ошибками. Любопытно, что он выступает сейчас, как безжалостный аналитик макиавеллистского толка, способный абстрагироваться от ценностей во имя реальности, иногда не слишком удобной. Он требует реализма не только как красивой декларации, но и как трезвой программы исследования политической реальности. И еще одно важное добавление – Линд не выступает непосредственно против Дональда Трампа, но он несомненно сознает обреченность политической программы Трампа, всей его линии на «Америку прежде всего». Линд фактически оправдывает – хотя и макиавеллистским образом – тех, кто ведет войну с Трампом, просто потому, что за ними стоит сложившаяся и неотменимая реальность, а за Трампом, используя известную фразу, «беспочвенные мечтания». Президентство Трамп, договариваю за Линда, просто приведет к тому, что эта реальность, от имени которой действуют противники президента, рано или поздно получит надлежащее теоретическое оформление.

Что это за реальность? Вот тут самое важное – Линд хочет сказать, что это отнюдь не реальность «глобального рынка», «транснациональной демократии», «международного сообщества» и прочих химер, не имеющих отношения к действительности. В этом смысле Трамп просто этому набору мифов противопоставил собственный миф, и в конце концов натолкнулся на некую подлинную стену. Он наткнулся на факт существования Американского блока. На наличие очень интегрированного сообщества, в котором американские корпоративные элиты играют первенствующую роль, но в котором позиции миноритарных, но вместе с тем весьма значимых партнеров, занимают члены европейских деловых кругов, вся западная экспертократия, наконец, саудовские шейхи и представители японской политической элиты. Этот бомонд с давних времен переплетен сотней клубных связей, разного рода инициатив, проектов, деловых предприятий, что Америке, какой бы сильной она ни была, невозможно выйти из этого конгломерата ради того, чтобы просто накормить изголодавшегося жителя «ржавого пояса». «Блок» будет сопротивляться, и он сопротивляется.

И Линд явно констатирует, «блок» не просто победит «Америку прежде всего», он уже побеждает, потому что по большому счету Трамп уже не делает ничего, что резко противоречило интересам «блока». Его так называемая революция уже захлебнулась и отступает со своих рубежей.

Линд не использует привычный для нас термин «цивилизация», потому что допускает, что границы и состав «блока» могут определяться отнюдь не культурой, историей и религией, хотя при этом он признает, что существует явная тенденция к в том числе и ценностному оформлению «блоков». Главное в «блоке» — это взаимосвязь сфер политики, экономики и военной безопасности, обусловленная элитной интеграцией стран-членов «блока», при безусловном доминирующем положении Америки.

Самое важное: «блок» отменяет прежнюю логику национального интереса, «блок» — не просто инструмент обеспечения национального благополучия, он некая новая реальность, с которой придется считаться любому национал-популисту. Вы говорите, что налогоплательщик не хочет жертвовать своим карманом ради сохранения в составе «блока» Саудовской Аравии или, скажем: Южной Кореи, представьте себе, что это Калифорния или Южная Вирджиния – ради удержания этих территорий вам бы пришлось немного пострадать. Вот сегодня для «Американского блока» дело обстоит именно так. И никакой Трамп это не изменит. Это я передаю точку зрения Линда, разумеется.

Однако «Американский блок» — это не глобальный мир, поскольку он уже сейчас испытывает вызовы со стороны России и Китая, которые претендуют на создание своих собственных блоков, причем Россия претендует открыто и демонстративно, Китай более осторожно.

В итоге, как пишет Линд, если бы сейчас гипотетический Рип ван Винкль заснул и проснулся в 2050 и 2100 году, он бы, скорее всего, застал бы не слишком изменившуюся политическую карту мира. На карте Евразии, как предполагал некогда Джордж Оруэлл в своем знаменитом романе, фигурировали бы Евро-Атлантическая Океания с захватом континентальной части Европы, сплотившаяся вокруг Китая Остазия и российский срединный мир – Евразия. То есть три уже угадываемых сегодня блока – Американский, Российский и Китайский. Линд допускает еще и Индийский – Южную Азию. О перспективах блокового строительства в мусульманском мире автор этой статьи умалчивает.

И далее, почти как цитата из Вадима Цымбурского звучит очередное пророчество – блоки будут стремиться ослабить остроту конфликтов за счет нейтрализации спорных территорий, либо превращения их в своего рода «территории-мины»: «Поскольку ставки слишком высоки для американской общественности, чтобы поддержать политику, чреватую риском войны с какой-либо одной великой державой (имеется в виду Китай или Россия — Б.М.), наиболее вероятное долгосрочное решение проблемы — это нейтрализация промежуточных территорий, за которые ведется борьба, типа Украины или же Южно-Китайского моря, или закладка новых, милитаризированных растяжных мин в тех же самых регионах подобно Железному занавесу в период Холодной войны». Очевидным образом, речь идет о том же самом подходе к проблеме расколотых между различными «блоками» территорий, типа Украины, Грузии или Молдовы, который мы в ряде последних публикаций назвали «цивилизационным реализмом».

Пара слов относительно того, какой термин более предпочтителен: «блок» или «цивилизация». С одной стороны, понятно, почему Линд вообще ничего не пишет о «цивилизациях» — он явно не хочет раскланиваться перед Тойнби, Хантингтоном, Броделем, Шпенглером и вообще всей философско-исторической традиции отрицания линейного прогресса во имя циклической концепции истории. Напомню, что Линд – это классический американский либерал в духе Франклина Д. Рузвельта и Линдона Б. Джонсона, всякие рассуждения о том, что китайский коммунизм ценностно равноправен с американской демократией, ему глубоко чужды.

С другой стороны, он допускает, что блоки могут возникать без всякой ценностной основы, классический пример – это альянс США и Саудовской Аравии, который не удалось разорвать даже Обаме, хотя этот союз явно претил его демократической совести.

Что на это можно ответить?

С Хантингтоном, Тойнби и Шпенлером Линду разбираться рано или поздно все равно придется, очень надеюсь, что идеи Вадима Цымбурского станут настолько известны на Западе, что разбираться придется и с ним. Мало просто фиксировать наличие «блоков», придется объяснять, что стимулирует их возникновение и что обеспечивает продолжение их существования? Почему Варшавский блок распался, а Американский блок сохранился? Почему с саудовскими шейхами все сложилось, египетским президентом-автократором пришлось пожертвовать, а российских олигархов, пока они в силе, не пускают на порог? Иными словами, почему какие-то «блоки» оказываются способны обернуться «цивилизацией», а какие-то нет?

И далее – еще более важный вопрос, а что гарантирует «блок» от распада по Варашавско-советскому образцу? Помимо элитных связей нужна и какая-то духовная интеграция, иначе революции, подобно трамповской, будут происходить вновь и вновь. Значит, в самом основании «блока» должна лежать некая религиозная, или же крипто-религиозная составляющая, и вряд ли ее можно просто выдумать. Значит «блоку» придется быть все же немного «цивилизацией». При этом чтобы выдержать технологическую конкуренцию с другим «блоком», этой цивилизации нужно будет также стать центром производства технологических инноваций.

Так что можно предположить, что при описанном Линдом геополитическом пате соперничество между «блоками» перейдет в сферу социально-религиозной политики и технополитики.

Конечно, в будущем каждый «блок» будет претендовать на то, что он или только он представляет из себя прообраз единого человечества. К сожалению, этот этап «цивилизационного фундаментализма» неизбежен. Но сейчас задача состоит именно в том, чтобы оттянуть его окончательное торжество. Чтобы разойтись по цивилизационным нишам и решить вопросы «промежуточных территорий», нужен длительный период «цивилизационного реализма», в ходе которого мы бы, скрепя сердце, признали существование как друг друга, так и самих себя.

И в этом смысле новая серия статей Майкла Линда, которая, надеюсь, будет собрана в очередной его монографии, равно как и выход в свет усилиями фонда ИСЭПИ диссертации Вадима Цымбурского «Морфология российской геополитики и динамика международных систем XVIII-XX веков» в этом году – это то самое движение к верной цели, которая позволит нашим «блокам» не столкнуться в «горячем» конфликте.

Увы, Меморандума о предотвращении воздушных инцидентов недостаточно, нужна аналогичная работа и в идеологической плоскости, нужен соответствующий обстоятельный Меморандум о предотвращении столкновения цивилизаций. Но для начала работы по составлению такого документа надо признать наличие «цивилизаций», равно как и признаться самому себе, что мы, то есть и мы, и западные люди, и китайцы, таковой цивилизацией являемся.

А это непросто.

Потому что в этом случае придется многим жертвовать. Жителю «ржавого пояса» Америки, возможно, придется пожертвовать работой и семейным благополучием, либерально-демократической общественности — сознанием того, что твоя страна – флагман демократической идеи, гражданину Европейского союза – представлением о себе, как о свободном человеке, а не как о комфортно устроившемся в рабстве бесправном холопе, своего рода Фирсе постмодерного мира, жутко боящемся, что новый американский президент даст «волю». Это я только про западные уютные мифы говорю, а сколько их есть у нас самих «беспочвенных мечтаний», с которыми придется расстаться. Об этом я просто побаиваюсь говорить, чтобы не похоронить идею «цивилизационного реализма» в одночасье, а сохранить ее как единственный путь спасения России и человечества в оказавшемся более сложном, чем ожидалось, XXI веке.

Спасибо Майклу Линду, кажется, он одним из первых дал западному человеку взглянуть в глаза неприятной реальности – а именно с ней в дальнейшем придется иметь дело всем, кто хочет видеть в том числе и то, что видеть не хочется.


Tuesday, June 6, 2017

8:52PM - Завершая трилогию о Бжезинском

Збигнев Бжезинский в контексте цивилизационного реализма


Friday, June 2, 2017

12:48PM - Банальность тьмы

Твин-Пикс, иди со мной!

https://um.plus/2017/06/02/dark/

Saturday, May 27, 2017

8:28AM - Моя дилогия о покойном

Покойный был непростой человек: я написал о нем две статьи, которые в 2013 хотел собрать воедино:

"Второй шанс" Бжезинского, или темная сторона Обамы - 2008


Геостратегия после утраты глобального лидерства

Wednesday, April 26, 2017

10:29AM - Перестройка-2. Опыт повторения

Главы из книги:

Ностальгия по «оттепели» как покаяние за «перестройку»

"Исчезнувшая империя" Карена Шахназарова

Хроника несостоявшихся «перемен»

"2 АССА 2" Сергея Соловьева

Повесть о просвещенном авторитаризме и горьких плодах реформы

"Обитаемый остров" братьев Стругацких и Федора Бондарчука

В поисках Борхеса, или Как мы прощались с Касталией

Памяти Александра Кайдановского и Георгия Кнабе

«Русское викторианство» между политикой и литературой

Памяти Александра Солженицына

«Перестройка-1»: столкновение альтернатив


"Наедине с собой" Михаила Горбачева




Monday, January 9, 2017

8:30PM - Из новогоднего интервью на сайте РИ

http://politconservatism.ru/interview/rossiya-ne-revanshist-leopard-no-izolyatsionist-dikobraz

И еще одно, может быть, главное. В 2016 году мы почти что выиграли весь мир, но при этом проиграли собственное общество. Общество в России находится в ужасающем состоянии. Есть очень активное, очень влиятельное в разных культурных и академических средах меньшинство, которое в своей ненависти к большинству, его ценностям и представлениям, к режиму и Путину, постепенно теряет человеческий облик, что стало особенно заметно по реакции некоторых представителей этого меньшинства на сочинскую трагедию ТУ-154. И есть такое инертно-пассивное большинство, которое ужасается меньшинству и в общем радуется только тому, что не его представители сегодня у власти. Промежуточное пространство, своеобразная полая мембрана между большинством и меньшинством, заполнена в основном циниками всех мастей.  При этом от большинства все время отпочковываются разного рода радикальные группы, которые выражают полное непонимание, почему власть, которой они продолжают верить, относится к меньшинству с присущей ей толерантностью. Хотя представители меньшинства в своих высказываниях давно перешли все допустимые рамки, нарушили все писаные и неписаные законы и т. д.

При этом молодежь, насколько я могу судить по студенческой аудитории, глядя на все происходящее, постепенно, но неуклонно тяготеет в сторону меньшинства, каких-то его умеренных сегментов. В Москве открылось около двадцати книжных магазинов «Республика» — работники этих торговых точек говорят, что эти магазины предназначены для молодежи. Молодежь туда действительно валит толпами: поразителен ассортимент этих магазинов: минимум истории (в основном история Запада, почему-то особенно много книг Черчилля и о Черчилле), околоноля философии, много книг по дизайну, фотографии и урбанистике, много естественнонауч-попа, беллетристика и разного рода сувениры — всё, что нужно для продвинутых в определенную сторону молодых людей, «без вредных патриотических закидонов». И молодежь охотно потребляет именно эти модные книги из серии «обо всем кроме главного». А для тех, кому такой мир кажется скучным, есть телеканал «Царьград».

Год мы пытались доказать нашим читателям, что «демократия» — это нечто иное, чем представление о неизбежности победы Хиллари Клинтон, а консерватизм отличается от культа Ивана Грозного. Вне зависимости от того, удалось нам это или нет, будем двигаться тем же курсом. Ибо только этим курсом мы движемся в будущее.

Tuesday, November 8, 2016

6:39PM - Навстречу американскому Беловежью

Оригинал взят у um_plus в Навстречу американскому Беловежью

Борис Межуев

Как бы ни завершились президентские выборы в США 2016 года, их главный итог уже очевиден: политическая сцена западного общества изменилась кардинально и, по видимому, бесповоротно. Одна бинарная оппозиция сменила другую: из общественной жизни уходит привычное с XIX века разделение на правых и левых. Его сменяет новый раскол – на так наз. популистов и глобалистов. Вариант – националистов и глобалистов.



Collapse )

Wednesday, October 19, 2016

2:10AM - Рецензия на книгу Юлии Черняховской

Аталантида, которую мы потеряли

Философское исследование Юлии Черняховской значительно выделяется на фоне других работ, посвященных творчеству братьев Стругацких, во всяком случае, из  тех, что мне известны. Можно сказать, что это на самом деле первое серьезное философское проникновение в мировоззрение писателей, сделанное на хорошем источниковедческом материале, в том числе с использованием архивных данных. Книга не напоминает сусальную агиографию с оттеняющими набор восторженных слов скандальными подробностями личной жизни одного из братьев подобно увесистому тому Анта Скаланадиса, но и не представляет собой рефлексию несколько наивного поклонника в духе "Двойной звезды" Бориса Вишневского. Книга польского литературоведа Вацлава Кайтоха, которую часто цитирует Юлия Черняховская, осталась в моей памяти  благодаря двум-трем ссылкам на любопытные источники, но в целом забылась.  Мимо внимания Юлии Черняховской прошла вышедшая в 2011 году биография братьев Стругацких в серии «Жизнь замечательных людей», написанная писателями-фантастами Геннадием Прашкевичем и Дмитрием Володихиным, и это жаль, поскольку взгляд на творчество писателей в этой книге представляет собой радикальную антитезу тому представлению, что развивает Юлия Черняховская.

Дело в том, что Прашкевич и Володихин видят уже в творчестве Стругацких середины 1960-х годов антисоветский подтекст (так, знаменитая повесть «Улитка на склоне представляется им карикатурой на советское общество), тогда как Юлия Черняховская рассматривает весь жизненный путь творческого тандема Стругацких как путь убежденных коммунистов, только вынужденных жить в эпоху предательства коммунистических идеалов партийной бюрократией. Книга Юлии Черняховской – это книга о людях, воспитанных на коммунистических идеалах, никогда от них не отрекавшихся, но столкнувшихся с давлением режима, который перестал верить в эти идеалы и мстил за веру тем, кто ее сохранил.

Юлия Черняховская очень ярко и точно описывает, в чем эти идеалы на самом деле состояли и почему именно Стругацкие смогли очень ясно показать, чем привлекала людей коммунистическая утопия. Именно в их повестях советские читатели осознали, в чем состоит преимущество коммунизма: не только во всеобщей сытости и отнюдь не в казарменном порядке. Коммунизм – это общество свободного и творческого труда, в котором каждый человек становится интеллигентом, в том смысле, что каждый так или иначе включен в единый и великий процесс человеческого познания, отвоевывания у природы ее заповедных тайн. Жаль, что, анализируя утопии эпохи Возрождения именно как предпосылку фантастического жанра, подробно рассказывая и о Томасе Море, и о «Городе солнца» Кампанеллы, Юлия Черняховская не упоминает про третью классическую утопию, которая как раз была бы наиболее уместна для сопоставления с «Миром Полдня» Стругацких – а именно «Новую Атлантиду» Фрэнсиса Бэкона. «Новая Атлантида» Бэкона - это мир, которым не просто правят ученые-инженеры, но который и существует ради ученых, ради продолжения процесса познания, устремленного в бесконечность, к полному подчинению природы воле человека.

И, конечно, весь советский проект был именно движением к этой «Новой Атлантиде» на советской земле, и именно в эпоху хрущевской оттепели этот идеал был как будто ясно понят художниками и писателями и воплощен в их произведениях. Юлия Черняховская много пишет о Третьей программе партии, вдохновившей писателей-фантастов на попытки предвидения коммунизма как ближайшего будущего, как мира, в котором каждый смог бы найти свое место в этом едином пути всего человечества к постижению величайших тайн природы. В произведениях ранних Стругацких идеалу «общества познания» противостоит образ «общества потребления», к слову сказать, в их произведениях это не столько капитализм веберо-марксовского толка, сколько, скорее, предвидение современной социально-расслабленной Европы, люди которой освободились от тяжелого труда, чтобы уйти в реальные и виртуальные удовольствия.  Альтернатива «обществу познания» не столько капитализм, сколько мечтания «детей цветов» 1960-х годов, или, еще точнее, утопии гуру «новых левых» Герберта Маркузе или Тимоти Лири, саркастически изображенных в докторе Опире из «Хищных вещей века».

По большому счету, Юлия Черняховская абсолютно права: советский социализм, как он развивался от Ленина до братьев Стругацких, был радикальным превознесением «воли к истине» над «стремлением к удовольствию», в котором писатели уже со времен тех же «Хищных вещей века» видели что-то глубоко разрушительное для человека. Юлия Черняховская блестяще описывает, как этот идеал «республики ученых» переживает кризис в середине 1960-х и как этот кризис отразился в спорах советских фантастов разных школ и направлений. Гонения на фантастов школы Стругацких в 1966 году она прямо связывает с известной запиской тогдашнего заместителя руководителя отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС Александра Яковлева, будущего «архитектора» перестройки, который увидел в творчестве братьев что-то противоречащее духу социализма. С этого момента у вполне успешных и плодовитых авторов начинаются серьезные неприятности, которые, в конце концов, заставляют их иными глазами взглянуть на советское общество. Впрочем, Юлия Черняховская утверждает, что не только скончавшийся в 1991 году Аркадий Стругацкий, но и переживший брата на 21 год Борис Стругацкий до конца оставался верен мечте о коммунизме как лучшем будущем человечества, в подтверждение чему она ссылается на почти предсмертное письмо писателя ее отцу, философу и политологу Сергею Черняховскому, в котором классик советской фантастики выражал убеждение, что коммунизм – это все-таки лучшее будущее для всего человечества. Увы, Борис Натанович унес с собой могилу представление о том, где и когда Миру Полдня будет суждено обрести реальные черты. Я думаю, что он представлял и другие времена, и другие пространства, где Человек Воспитанный мог бы жить, заниматься любимым делом и не мешать жить другим. И было бы очень любопытно поговорить о том, как проявилось в творчестве последователей Стругацких, таких как Вячеслав Рыбаков или Андрей Лазарчук, это понятное патриотическое стремление не дать утопии уплыть окончательно в иные времена и к иным берегам.

«Куда ж нам плыть?» - задавались Стругацкие в последний год «перестройки». Юлия Черняховская отвечает своей книгой, назад в прекрасные 1950-60-е, в десятилетие первого советского Спутника и полета Гагарина. Туда в обретенную нами Новую Атлантиду, которую мы потеряли в 1990-е, погнавшись за призраком «общества потребления». Но здесь бы я хотел от себя поставить большой знак вопроса, потому что сама потеря этой утопии была не случайной и из этой потери мы вышли просвещенные какими-то неведомыми прежде горькими истинами. Надо признать, что Стругацкие знали эти истины много раньше нас и о многом нас предупредили заранее, и этот их урок нам еще предстоит освоить. Но, конечно, идеал бескорыстного научного поиска и готовности пожертвовать ради него самыми утонченными удовольствиями – это великая правда Стругацких останется с нами всегда. И книга Юлии Черняховской будет вечным о том напоминанием.

Sunday, July 10, 2016

12:57PM - Мой текст о Поле Готтфриде

РI: Мы рады сообщить нашим читателям, что вышел в свет очередной номер альманаха Фонда ИСЭПИ “Тетради по консерватизму”, посвященный американскому консерватизму. На фоне разворачивающейся президентской избирательной кампании авторами издания, включая хорошо знакомых посетителям РI Василия Ванчугова, Кирилла Бенедиктова, Дмитрия Дробницкого, Моргану Девлин, Наталью Демченко и др., анализируются основные направления и феномены консервативной мысли и консервативной политики в США. Сегодня мы публикуем текст редактора-составителя выпуска Бориса Межуева, который предваряет статью американского философа Пола Готтфрида «Палеоконсерваторы: правые изгои Америки», написанную специально для этого выпуска “Тетрадей”.

http://politconservatism.ru/articles/gospodin-paleokon

Navigate: (Previous 20 entries)