ИФАН-2
Первое. Философам нужно все-таки изучать основы пиара - зачем почтенному этику Апресяну понадобилось отвечать Кириллу Мартынову, который предложил распустить Институт философии? Завтра я предложу закрыть Третьяковскую галерею. Неужели директор Третьяковки станет отвечать мне официальным посланием, расписывая заслуги своего учреждения перед историей и культурой?

Понятно, что г-н Мартынов ровно на это и рассчитывал - в один момент он стал известен всей философской общественности. Теперь может даже не приступать к написанию кандидатской - он уже известен всему сообществу. Ему ответил сам Апресян, слава Богу хоть не Гусейнов.

Второе. Вопреки всем благоразумным советам бороться надо именно за здание. Даже если это безнадежно и во многом именно потому что это безнадежно. Как там говорили французы, "будьте реалистами, требуйте невозможного". Очень точно в данном случае. Любое занижение требований - и не получишь вообще ничего.

Здание - это брэнд, это символ, это связь XVIII века и века XXI. Это место, где мне довелось увидеть живым Рикера, Тони Негри и Уго Чавеса. Это Борис Чичерин, Иван Аксаков, Батищев и Ильенков.

ИФАН без Волхонки - это богадельня для двух десятков неплохих интеллектуальных работников, которые могут, однако, собираться для обмена мнениями даже в бане... не исключено, что даже с тем же философским результатом.

ИФАН на Волхонке - это живой символ борьбы с косностью власти, корыстолюбием элиты, узостью мышления и "политическим реализмом" все времен и всех разновидностей.

Третье. Философы должны дать пример хоть какого-то жесткого сопротивления против того, что происходит в городе. Против всей этой вакханалии с разрушением исторических памятников столицы и сооружения на их месте... бездарнейших поделок в духе "постмодернистского кича". Нет сомнения, что в случае с Волхонкой, 14 так и будет, усадьба Голицыных будет уничтожена, на его месте возникнет какое-нибудь яйцо со множеством левых контор.

Кстати, было бы неплохо вообще отказаться от ЛЮБОГО другого здания, а все философские мероприятия перенести в кафе "Транзит". Уверен, польза от такого перемещения для становления российской философии была бы неизмеримой.